Российская разведка XVIII столетия. Тайны галантного века

«Что она искренне скорбит о том положении, в какое ставит короля дух партий; что она не узнает более просвещенного мужа и искусного политика; что не во власти императрицы изменить, если король желает настаивать на своем мнении между двумя альтернативами — дружбой императрицы к нему и к республике и актом справедливости, собственной славы и прочного блага государства, который он решился в настоящее время рассматривать как измену своему отечеству, что после такого решения со стороны короля императрице останется лишь постоянное и весьма чувствительное сожаление, что она могла ошибиться относительно дружбы короля, его образа мыслей и его чувств»^{61}.

Женщина-императрица и маршал коронный, король Польши… Сопоставьте эти два письма, и обнаружатся два уровня интеллекта, два уровня личных и государственных устремлений, пристрастий, ради которых они вершили свои дела, ради какого и чьего блага старались!

Нужно отметить, что по польским делам она лично руководила разведкой. Денежную отчетность по расходам на «довольствие» агентуры Репнин, как, впрочем, впоследствии и князь Волконский, направлял лично ей. Основные указания Репнину исходили от нее непосредственно или же через Панина. В особо важных случаях она вступала в личную переписку с теми поляками, для вербовки которых требовалось ее личное вмешательство. Сохранились ее письма к Радзивиллу, примасу и к Браницкому, многим другим. Переписка преследовала одну цель — привлечь польских магнатов к сотрудничеству. Значительный интерес представляют ее письма к Станиславу Понятовскому. Часто она в этих письмах поучает его государственной мудрости, указывает ему на взаимосвязь между внутренним состоянием государства и внешней политикой его. Так, например, узнав, что польский король вступил в конфликт с Пруссией, она пишет ему по этому поводу следующее:

«Для всех государств есть лишь две альтернативы для оценки и проявления их внутренняго веса относительно соседей — сила и с оружием в руках или посредством разумных и необходимых взаимных переговоров, которые установили бы доброе согласие и взаимную дружбу на взаимной пользе, которая определяет интерес каждого. Всякое среднее положение может и даже должно считаться ошибочным, и эта ошибка не может быть восполнена более или менее тесными связями с державами, внутреннее положение которых или другия соображения более важных интересов одинаково лишают их возможности повредить или оказать значительную помощь, и влияние коих в сущности служит лишь к поддержанию розни в умах и ко вреду интересов частных лиц.