Российская разведка XVIII столетия. Тайны галантного века

«Каково есть настоящее положение дел наших, оное не требует никакого изъяснения, будучи само по себе довольно известно. Война с Портою Оттоманскою свирепствует еще в полном огне. Польша утопает в бедственнейшем междоусобии; дело независимости Крыма и прочих татарских орд не достигло по сю пору совершенства своего; а, напротив того, Венский Двор или, лучше сказать, первенствующий онаго министр князь Кауниц питает в сердце своем величайшую ненависть и явное недоброжелательство к успехам оружия нашего. Искры одной, так сказать, недостает к превращению оных из пассивного умозрения в сущий активитет. Все сии аспекты, сколь они в существе своем ни важны, не могли бы однакож ни частно, один без другого, ни все между собою совокупно столько значить, сколько они ныне начинают значить, по причине внутренняго нашего злоключения, которое распространением своим из Москвы в ближайшие уезды, а оттуда в самые отдаленные, может произвесть совершенную или, по крайней мере, весьма чувствительную остановку в разных государственных оборотах, нуждах и способах. Опасение сие не может быть почтено безвременным, когда уже и теперь многия неудобства ощутительны становятся в самом почти начале зла.

Обращаясь к сей неложной картине, нахожу я, что новыя в ней открывшаяся тени требуют и новых времени и обстоятельствам свойственных средств, а особливо подчинения их всех точным и исправно размеренным правилам, как по состоянию сил и ресурсов наших, так равным образом по количеству и важности опорствующих нам пружин»^{69}.

«Секретное мнение» только подтверждает, насколько Н.И. Панин был обеспокоен внутренней ситуацией в стране. И пожалуй, только состояние дел внутри государства побудило его принять «свойственные средства».

Среди мер, призванных покончить с войной и усмирить восстания, буквально вздыбливался план раздела Польши. Для Панина — это якорь спасения в его дипломатической игре: сменить Северный союз на «новую систему» — русско-прусско-австрийский союз. В письме к Сальдерну от 11 июня 1771 года Панин пишет:

«В моем письме №4 заметил в. пр-ву, что сообщенное мною вам решение ея имп. вел-ва по польским делам является новою системою, согласно которой вам нужно будет вести нынешния ваши операции по замирению этого королевства; настоящим письмом я точнее объясню, в чем и каким образом ваш образ действий может и должен быть приспособлен к этому.