Российская разведка XVIII столетия. Тайны галантного века

«Да будет первым и верховным вашим попечением приводить все тамошние народы или большую часть в тесное между единомыслие и согласие видов.,, распорядить все ваши меры и приготовления в непроницаемой тайне таким образом, чтобы принятие оружия, сколько возможно, везде в одно время или вскоре одного народа за другим, а с оным и па неприятеля с разных сторон — большими соединенными силами, а не малыми и рассыпанными каждого народа кучами, вдруг нечаянное нападение после давать могло»^{92}.

Идея использования военного восстания этих народов в случае войны с Турцией «обкатывалась» в России еще до войны. В 1764 году в Петербург приезжал далматский епископ Симеон Концаревич, подавший в Коллегию иностранных дел прошение от имени славянских православных народов Сербии, Боснии и Герцеговины об оказании им протекции. Коллегия иностранных дел пришла к выводу, что не стоит входить в официальные сношения с ними, дабы не вызвать дипломатических осложнений с Турцией, но следует использовать приезд Концаревича для организации секретной связи с этими народами, ибо «они по единоверию с российским народом в случае будущей иногда войны с турками могут противу их здешней стороне немалую помощь подать и службу свою показать»^{93}.

Симеона Концаревича оставили в Киеве, откуда стала осуществляться связь со славянскими народами на Балканах.

Когда началась война, в Черногорию направили князя Юрия Владимировича Долгорукого с заданием организовать восстание против Турции. Поездка его совершалась нелегально: он скрывался под именем купца Барышникова. Пробравшись в Черногорию, он должен был арестовать орудовавшего там босняка Стефана Малого, который выдавал себя за Петра III, вооружить черногорцев (оружие должен был доставить Маруцци) и выступить против Порты. Но план не удался. Черногорцев невозможно было подвигнуть на войну с Турцией. Подлежавший же аресту Стефан Малый, по заявлению Долгорукого, оказался единственным культурным человеком, понимавшим русского князя, и тот покинул Черногорию, оставив резидентом… бывшего самозванца Стефана Малого.

Не в пример Ю.В. Долгорукому значительных успехов добился в области активной разведки не русский князь, а венецианский гражданин граф Моцениго. Судьба этого разведчика весьма интересна. Он происходил из знатной венецианской фамилии, переселившейся на греческий архипелаг после Крестовых походов. Граф Моцениго пользовался уважением в правящих кругах Венеции, но не мог занять крупного государственного поста: не позволяло православное верование, но он категорически отказывался изменить свою веру, хотя сделать это ему предлагал не кто иной, как венецианский дож, в семье которого он воспитывался.

Ко времени Русско-турецкой войны он находился в своем имении на острове Зант (Закинф) на греческом архипелаге. В один прекрасный день к острову подошел русский фрегат, направлявшийся с боеприпасами к средиземноморской эскадре. Он сбился с курса, сел на мель и лишь благодаря помощи, снаряженной Моцениго, был спасен. Об этом узнал командующий флотом граф Орлов. Учитывая, что Моцениго имел крупные связи в Греции, Албании и Далмации, он предложил ему вступить в русскую службу и организовать разведывательные резидентуры в турецких владениях, обещав ему всякие блага от императрицы и выдав ему патент на звание подполковника.

Моцениго было тогда 43 года; казалось бы, ни по возрасту, ни по положению в обществе он не мог удовлетвориться чином подполковника. Но он принял предложение Орлова, так как был убежденным сторонником России. Он счел своим долгом помочь русскому флоту в борьбе с вековечным врагом православных славян — Турцией.

Моцениго оказался первоклассным разведчиком и крупным организатором. Он создал разветвленную агентурную сеть на территории Албании, Далмации, Греции, Венеции и в самом Константинополе. Граф аккуратно снабжал русский флот информацией о действиях турок, о передвижениях их эскадр. Мало кто знает, что этот никому не известный греческий гражданин спас русскую средиземноморскую эскадру от почти неминуемой гибели.