Российские гении авиации первой половины ХХ века

Я мигом сбегал в комендатуру и принес веревки. Владимир Ильич ловко сделал петлю и накинул на памятник. Взялись за дело все, и вскоре памятник был опутан веревками со всех сторон.

– А ну, дружно, – задорно командовал Владимир Ильич. Ленин, Свердлов, Аванесов, Смидович, другие члены ВЦИК и Совнаркома и сотрудники немногочисленного правительственного аппарата впряглись в веревки, налегли, дернули, и памятник рухнул на булыжник.

– Долой его с глаз, на свалку! – продолжал командовать Владимир Ильич. Десятки рук подхватили веревки, и памятник загремел по булыжнику к Тайницкому саду».

Владимир Ильич вообще терпеть не мог памятников царям, великим князьям, всяким прославленным при царе генералам. Он не раз говорил, что победивший народ должен снести всю эту мерзость, напоминающую о самодержавии, оставив в виде исключения лишь подлинные произведения искусства, вроде памятника Петру в Петрограде. По предложению Владимира Ильича в 1918 г. в Москве были снесены памятники всем императорам и царским генералам. На месте памятника Скобелеву против Моссовета был воздвигнут обелиск Свободы. Москва, говорил Ленин, – столица Советского государства, государства рабочих и крестьян, и ее улицы должны украшать памятники не царям и князьям, а великим революционерам, борцам за народное счастье.

Мы снесем весь этот хлам, заявлял он, и воздвигнем в Москве и других городах Советской России памятники Марксу, Энгельсу, Марату, Робеспьеру, героям Парижской коммуны и нашей революции. Воздвигнем памятники выдающимся умам человечества, ученым и писателям, поэтам и композиторам. Владимир Ильич сам заложил памятник Карлу Марксу. В Москве были заложены и открыты временные памятники ряду выдающихся Революционеров.

Мальков В. П. смарта 1918 г. два года являлся комендантом Московского Кремля. С 1920 – в Красной Армии и на руководящей хозяйственной работе. В 1936 году Павел Мальков был репрессирован, просидел в лагерях ГУЛАГа 17 лет. Был освобожден в 1953 г., сразу после смерти Сталина. С 1954 г. – персональный пенсионер союзного значения. Награждён орденом Ленина (1957). Похоронен на Новодевичем кладбище.

Радостно низвергнутый в Кремле бронзовый крест, исполненный по проекту В. Васнецова, открыл собою длинную череду русских памятников, уничтоженных советскими властями. Этот крест почитался не только как мемориальное сооружение, но являлся символом христианского прощения и примирения. Снесение креста было глубоко символично: он стал первым уничтоженным памятником культуры России, снесенным лично Лениным на коммунистическом субботнике. Отправление на свалку православного креста было в жизни Ульянова-Ленина не первым. Ещё будучи мальчиком-гимназистом, он сорвал с себя и бросил в мусор крест, с которым был крещён. Этот акт антикрещения ознаменовал преображение подростка Володи Ульянова в античеловека, а затем в большевика.

Продажа за рубеж художественных и исторических ценностей, накопленных в России в течение веков, началась практически сразу после прихода большевиков к власти. Теперь массовый экспорт требовал создания предварительных условий. Необходимо было проведение конфискации и национализации «художественных и антикварных ресурсов» страны. А именно: ценностей казны, церкви и царской фамилии, музеев, дворянских усадеб, частных коллекций и просто личных сбережений граждан. Конфискация и национализация начались вместе с Октябрём и продолжались на всем протяжении 20—30-х гг. Они привели к созданию огромного государственного фонда ценностей. С начала 1928 г. экспорт художественных ценностей приобрел плановый характер. «Главная контора по скупке и реализации антикварных вещей» была преобразована во Всесоюзную государственную торговую контору «Антиквариат» и перешла от Госторга РСФСР в ведение Внешторга СССР. «Антиквариат» должен был «заготавливать» предметы старины и искусства и имел исключительное право реализации их за границей.

Первым председателем правления Антиквариата стал А. М. Гинзбург, бывший заведующий антикварной конторой Госторга и уполномоченный по реализации ценностей. «Гинзбург – хороший товарищ, – отзывался о нем Г. Пятаков на одном из заседаний, – но он только теперь начинает отличать Рафаэля от Рембрандта». Осматривая одну из коллекций Эрмитажа, А. Гинзбург как-то обмолвился: «Неужели же находятся дураки, которые за это платят деньги». Форсированная индустриализация ознаменовалась не только «скачком» в развитии промышленности, но и экспортом художественных и антикварных ценностей. Рост валютных запросов пятилетки привёл к тому, что планируемый вначале экспорт художественных ценностей немузейного значения превратился в распродажу главных музейных фондов страны.

О разграблении музеев страны написано множество книг и сняты фильмы. Это неудивительно – ведь партия и правительство поставили задачу Наркомату внешней торговли пополнить государственную казну 30 миллионами золотых рублей с помощью продажи картин, антиквариата, редких рукописей из фондов музеев для решения задачи социалистической индустриализации.