Российское обществоведение: становление, методология, кризис

Элита обществоведов как будто не заметила, в какой болезненной форме произошло в среде интеллигенции крушение западнической иллюзии. Уже летом 1994 г. социологи ВЦИОМ обнаружили такое явление: «На протяжении последних лет почвеннические сантименты характеризовали прежде всего необразованную публику. Теперь наиболее яростными антизападниками выступили обладатели вузовских дипломов, в первую очередь немолодые. (Респондент этой категории ныне обнаруживает врагов российского народа на Западе вдвое чаще, чем даже такая, преимущественно немолодая и традиционно консервативная среда, как неквалифицированные рабочие.)

Таблица 3. Динамика отношения населения России к идее «следовать за Западом*, %

* Мировоззрение населения России после перестройки: религиозность, политические, культурные и моральные установки. Отчет. М.: Центр социальных исследований, 1992.

Именно эта категория людей (а не молодежь!) в свое время встретила с наибольшим энтузиазмом горбачевскую политику «нового мышления» и оказала ей наибольшую поддержку. Теперь они зачисляют Запад во враги вдвое чаще, чем нынешние образованные люди более молодого возраста» [216].

Этот важный сдвиг не был подвергнут рефлексии в обществоведении, хотя симптом был многозначительным. Ведь за изменениями установок интеллигенции «перестроечного» времени вскоре и молодежь потянулась за старшими. В январе 1995 г. 59 % опрошенных (в «общем» опросе) согласились с утверждением «Западные государства хотят превратить Россию в колонию» и 55 %, что «Запад пытается привести Россию к обнищанию и распаду». Но уже и 48 % молодых людей с высшим образованием высказали это отношение к Западу [217]. Однако обществоведение проигнорировало и этот сигнал.

В декабре 2006 г. Аналитический центр Ю. Левады провел большой опрос на тему «Россия и Запад». На вопрос «Является ли Россия частью западной цивилизации?» положительно ответили 15 %. Большинство, 70 % опрошенных, выбрало ответ «Россия принадлежит особой («евразийской» или «православно-славянской») цивилизации, и поэтому западный путь развития ей не подходит». Затруднились ответить 15 % [218].

Население трезво оценило шансы и преимущества обещанной конвергенции. Но ведь и в интеллектуальных кругах трудно было объяснить утопические надежды околовластной элиты. Американский политолог, директор Центра изучения России и стран Восточной Европы Аллен С. Линч подробно перечисляет «неудавшиеся попытки России стать полноправным членом западных экономических, политических и оборонительных сообществ». Он говорит как об очевидном факте о «быстрой утрате иллюзии относительно возможности скорой интеграции России в международное сообщество “Большой семерки”» и о том, как российская дипломатия пыталась достичь взаимоисключающих целей: «поддержания своего великодержавного статуса на международных форумах, не допустив при этом разрыва отношений со странами “большой семерки”, прежде всего с Соединенными Штатами, сотрудничество с которыми остается важнейшим фактором обеспечения будущего России как во внутриполитическом, так и во внешнеполитическом плане».

Понятно, что усидеть на двух таких стульев было очень трудно. Окончательно все прояснилось 24 марта 1999 г., когда НАТО начала бомбить Сербию. А.С. Линч пишет: «Воздушная война НАТО в Сербии… приоткрыла облик мира, каким он может стать после расширения НАТО, – мира, в котором государства-члены Североатлантического альянса, ведомые Соединенными Штатами Америки, в обход Совета Безопасности ООН (где у России есть право вето) и вопреки букве Устава НАТО (предусматривающего исключительно оборонительный характер альянса, зона ответственности которого не простирается за пределы территории стран-участниц) принимают решения, где, когда и как применить вооруженные силы НАТО, чтобы воздействовать на политическую ситуацию, возможно, даже в районах, граничащих с Россией. В ситуации, когда руководство НАТО не связывает себя обязательствами относительно того, когда альянс прекратит прием новых членов в свои ряды или какие страны (например, государства Балтии или Украину) он будет считать не готовыми к вхождению в него, решение НАТО о начале военных действий в Сербии обнажило фиктивный характер договоренностей между Россией и НАТО, которые в большой степени были символическими».

В своей большой статье 2001 г. Линч мимоходом отмечает: «В настоящее время российско-западные, и особенно российско-американские, отношения почти полностью утратили ту сентиментальную ауру, которая объединяла обе страны в антикоммунистическом и прореформистском порыве начала 90-х годов» [219].