Российское обществоведение: становление, методология, кризис

Принятие новых Лесного и Градостроительного кодексов и ликвидация Госкомитета по экологии и охране среды, природоохранных служб, государственной экологической экспертизы в итоге превратили леса и парки из национального богатства в предмет купли-продажи. Фактически в течение 2000-х гг. произошла почти полная деинституциализация экологической политики и массового сознания…

Лесоохрана как автономная государственная организация была ликвидирована, а ее функции (без надлежащего материального и законодательного обеспечения) были переданы в разные руки: лесопользователям (то есть частным арендаторам), региональным и местным властям, которые также видели в лесных угодьях прежде всего источник дохода, а не экосистему, требующую воспроизводства и защиты. Создававшаяся десятилетиями культура охраны и воспроизводства лесного богатства страны как совокупность норм права и житейских норм была разрушена. Рынок отбросил людей, инфраструктуру лет на 20 назад, а природу – на 40–60, или уничтожил навсегда…

Если институт лесоохраны практически распущен, а его техника устарела или распродана, если люди на местах об этом не предупреждены или не знают вообще, то и никаких приготовлений к предсказанной учеными катастрофе быть не могло» [309].

Главный признак государства, важный инструмент регулирования – легитимное насилие. Здесь ИНСОР следует по пути Е.Т. Гайдара и А.Н. Яковлева. Доклад так излагает «желаемое завтра»: «Реформа правоохранительной системы стала одним из главных модернизационных проектов, в ходе реализации которого коренным образом сменился подход к организации внутренней безопасности в государстве – от полицейско-репрессивного к защите граждан и законных проявлений свободы.

Главное полицейское ведомство страны – Министерство внутренних дел – ликвидировано… Исчезла “полицейская вертикаль”, совмещавшая борьбу с преступностью с поддержанием общественного порядка… Региональные полицейские службы подчинены только органам власти данного субъекта РФ. Функции охраны правопорядка адекватно децентрализованы и выполняются несколькими ведомствами и службами. Низовое звено – муниципальная милиция – управляется органами местного самоуправления…

Функции давно ликвидированного ГИБДД разделены между региональной полицией (на дорогах вне населенных пунктов), муниципальной милицией и гражданской службой дорожного движения… Федеральная служба безопасности упразднена».

Неужели экономисты и члены Общественной палаты не знают, какова в России ситуация с преступностью и преступным насилием? Не верится.

Еще более странно представление о реформировании Вооруженных сил России: «Вооруженные Силы формируются исключительно на добровольной основе. Служба в армии стала престижной… Она признается хорошей “карьерной лестницей”, особенно для мужчин из семей с невысоким социальным статусом, выходцев из села и малых городов».

Вот оно, истинно «новое мышление»! Защищать Родину «в желанном завтра» будут карьеристы и бедняки – «мужчины с невысоким социальным статусом, выходцы из села и малых городов». При этом исключительно на рыночной основе.

В принципе, в этих докладах подходы ко всем

проблемам проникнуты неолиберальными установками – более жесткими, чем в программах 1990-х гг. Принять или не принять этот доклад за основу – вопрос исторического выбора.

Неужели эти доклады обществоведы представили как разумную стратегию государства? Казалось, что появление таких откровенных документов вызовет в среде обществоведов оживленную дискуссию, и они начнут создавать принципиально иную философскую и научную базу для выработки доктрины экономической политики на среднесрочный и долгосрочный периоды. Но никакой рефлексии стратегические доклады не вызвали, и довольно быстро их забыли так же, как на десять лет раньше забыли «программу Грефа».

Это состояние сообщества обществоведов – один из самых тревожных признаков его кризиса. Масса образованных и умных специалистов читает официальные доклады ведущих руководителей их сообщества, наверняка воспринимает эти тексты за идеологические продукты или мистификацию, но молчит или шепотом обменивается впечатлениями с близкими друзьями. Более того, они вынуждены одобрять дипломные работы и диссертации своих учеников, превращая их или в циничных конформистов, или в страдающих интеллигентов, вынужденных носить маску.

<p><emphasis>Импорт потребностей и сдвиг к «жизни взаймы»</emphasis></p>