Руги и русы

Заманчиво было бы предположить, что русы вышли именно отсюда. В этом есть известная логика, но твердых оснований – никаких. У норвежских ругов нет связей со словенами, а сообщениям В.Н. Татищева, как мы убеждались не раз, верить можно только с оглядкой, когда они проверяются другими источниками. Данных о Ефанде и «норвежском следе» в истории Рюрика мы пока не находим. Хотя если бы они нашлись, это многое расставило бы на свои места. В этом случае победа норманистов в многовековом споре стала бы очевидной, хотя самих норманистов она бы разочаровала, ибо перед нами всё равно не норвежцы и не шведы. Зато сошлось бы многое: и северная «русь» в лице выходцев из Ругаланда, и скандинавские имена конунгов и дружинников. Более того, эта версия не противоречила бы и теории существования южной руси, а также о встрече двух ветвей ругов на Днепре через девятьсот лет после того, как первые руги покинули Скандинавию. В общем, всё на месте, и это – вторая рабочая гипотеза. Но для норманистов неприятно то, что в этом случае опять не остается места для «гребцов»-«родс» и тем более для шведов. То есть мы всё равно выходим за рамки традиционного норманизма – антинорманизма и приходим к чему-то новому.

Почему автор относится столь скептически к «скандинавской» версии и готов принять ее лишь в варианте ругов из Ругаланда? Начнем с того, что сведения о ранней истории скандинавов столь же легендарны, как и обрывки ранней истории славян. Предки викингов – довольно дикий и жестокий народ, если верить сагам. К самим творениям скальдической поэзии нужно подходить с крайней осторожностью. Тема побочна, но сделаем несколько замечаний. История ранней Скандинавии – это миф, созданный в XIX веке патриотически настроенными учеными из трех стран – Дании, Швеции и Норвегии. Датчанам принадлежит первенство. Они допустили массу ошибок и натяжек в вопросах хронологии, а собственную историю удревнили на основе тех же саг. Иногда доходит до курьезов. Мифическую Бравалльскую битву, которая в лучшем случае представляла собой столкновение двух племенных шаек, раздули и объявили одним из главных сражений раннескандинавской истории. Ее на полном серьезе пытаются датировать да еще привязывают к этому недостоверному событию появление русского князя Бравлина в Крыму. Соображения, что этот князь получил имя от сомнительной битвы, смешно.

Ложный постулат о том, что скандинавы «древнее» славян, породил цепь ошибок. Викинги объявляются творцами государства на Руси. Каким образом разрозненные и дикие вождества смогли это сделать, неясно. Мы не видим ни одной саги на эту тему до X–XI веков. Вот тогда появляются все эти Олавы на службе у конунга Вальдемара (Владимира Красное Солнышко) или Эйнары у Ярицлейва (Ярослава). Одно из сказаний про норвежца Харальда Сурового Правителя (1046–1066) послужило основой для прекрасной баллады А.К. Толстого о том, как викинг полюбил дочь русского князя. Но Харальд Суровый Правитель действовал в XI веке и пал в битве против англосаксов у Стемфордского моста в 1066 году.

Почему же до X века нет саг о похождениях скандинавов на Руси? Причины две. В IX столетии скандинавы были «свободными атомами», отдельными персонажами в дружинах варягов, которые попадали а Русь. Среди этих варягов были финны, скандинавы, литва, балтийские славяне. Немудрено, что воспоминаний в сагах не сохранилось: хвастаться было нечем. Правда, в VIII веке на берегах Ладоги появлялись скандинавские купцы-разбойники, которые осваивали Приладожье одновременно со славянами, но никаких подвигов не совершили.

Вторая причина в том, что социальные процессы у скандинавов и славян проходили синхронно. Лишь к концу X века у тех и других происходит распад родовых связей. Тогда же у скандинавов появляются «полноценные» государства, на сто лет позже, чем на Руси. В это время скандинавы нанимаются к русским князьям, и всё встает на свои места: скальды фиксируют множество преданий и анекдотов о подвигах викингов в «Гардарики» – стране Русь, которая поразила этих дикарей обилием городов. А города появились оттого, что распад родовой системы на Руси начался раньше, чем у скандинавов. Поэтому, если заметил читатель, мы не разбираем тексты скандинавских саг, рассказывающих о Руси, хотя и привели их в списке литературы. Эти саги рассказывают о более поздней эпохе и выходят за хронологические рамки нашей книги. Исключение – пара сказаний об эпохе Владимира Красное Солнышко, но это, заметим, не время Рюрика.