Running Man. Как бег помог мне победить внутренних демонов

– Подождите, – Тони замер на месте. – Потерялась одна сумка. Вот блин. Лучше бы какая-то другая. Там все мое альпинистское снаряжение.

Нэнси указала на вещьмешок, катающийся по багажной ленте.

– Твой?

У аэропорта выстроились десятки белых грузовиков с синим брезентом. Прежде чем найти нашего Алехандро, мы нашли четырех других. Наш Алехандро обнял нас как старых друзей и помог погрузить вещи в машину. Почти сразу же мы поняли, что у нас слишком много вещей и что все мы в машину не влезем. После долгих дискуссий Скотт, Нэнси и я решили уцепиться за грузовик сзади и ехать на бампере стоя, держась за кузов. Рольф и Курт согласились посидеть на капоте. Тони со Стивом потеснились в кабине с Алехандро.

Я скучал по старым дням – не по самим наркотикам, а по опасностям, заставлявшим сильнее стучать сердце.

Улюлюкая, словно дети на карнавале, мы двинулись на север по Панамериканскому шоссе. Когда похолодало и дорога сузилась, энтузиазм от необычного способа поездки на автомобиле постепенно угас.

Мы прибыли в Ибарру и зарегистрировались в «Остериа Чорлави», старой гасиенде, переделанной под гостиницу. Вечером вместе с другими командами «Рейда» мы поужинали супом из цветной капусты, жареной форелью, пирожками с рисом и helados de paila – мороженым, которым, по словам официанта, славился этот город.

И наконец отправились спать. Я лег в комнате вместе с Нэнси, надеясь, что она не храпит. Закрывая дверь, я услышал, как Тони говорит: «Не могу найти ключ от комнаты. Кто-нибудь видел мой ключ?»

Рано утром я выпил чашку кофе и вышел на мощеный двор. Чистый и прохладный воздух пах кедром и розами. Впереди над долиной возвышалась огромная зелено-бурая гора, изрезанная глубокими тенистыми ущельями. Ее широкую коническую вершину окружали облака. Я читал об этой горе, это был вулкан Имбабура. Инки поклонялись ему как богу, и местные жители до сих пор считали его своим защитником, называя «тайта (то есть „папа“) Имбабура». Я прекрасно их понимал – эта гора действительно излучала мощь и силу. Я сделал медленный вдох и выдох. Вот зачем я так усердно работал над собой и сохранял трезвость: чтобы вдыхать этот чистый воздух и смотреть на эту гору.

– Чарли, – громко прошептал кто-то.

Я поднял голову. На крыше сидел Рольф.

– Привет, – сказал я.

– Великолепный вид, правда?

– Восхитительный.

Я подождал, пока Рольф слезет, и вместе мы пошли искать команду «Чарльз Шваб». Организаторы «Рейда» требовали, чтобы все участники на протяжении трех дней прошли акклиматизационные пешие маршруты с возрастающим уровнем сложности. В этот день мы должны были за семь часов подняться на 3352 метра. Предполагалось, что благодаря этому мы не только привыкнем к высоте, но и достаточно устанем. Идея заключалась в том, что уставшие участники состязаний будут меньше торопиться, а значит, снизится риск получить высотную болезнь или травму. Мне казалось, что эта теория не лишена недостатков: разве у уставших людей меньше вероятность получить травму? Но не мне было критиковать ее.

После утренней проверки снаряжения мы вышли в путь. Я был в восторге. Я состязался в «Рейда Голуаз» с лучшими рейсерами в мире – с теми самыми людьми, которых видел по телевизору, когда впервые подумал принять участие в подобном мероприятии. Я едва мог дождаться начала своего первого похода.

Ближе к десяти вечера я, полумертвый, едва доковылял до гостиницы. Поход выдался очень трудным – отчасти потому, что я вел себя как идиот. Старался показать своим товарищам, что я не самое слабое звено, торопился и все время шел впереди, несмотря даже на головокружение и темные пятна перед глазами. Майкл Лусеро уж точно не видел таких пятен, я в этом был уверен. К счастью, когда я уже готов был упасть, шедший позади Скотт окликнул нас и предложил снизить темп.

Я был в восторге. Я состязался в «Рейда Голуаз» с лучшими рейсерами в мире.

Единственное, чего мне хотелось, – это упасть в кровать. По пути в свою комнату я заметил мать. Она сидела у камина в гостиной в вязаной шляпе, шерстяной кофте, которую я подарил ей на день рождения, джинсах и высоких кедах. Я даже рассмеялся – настолько не к месту тут выглядела пятидесятипятилетняя заядлая курильщица и автор пьес. Я подошел и крепко обнял ее. Она казалась такой маленькой в моих руках, что у меня даже промелькнуло сожаление. О чем я думал, предлагая ей поехать? Я помог ей перенести вещи в мою комнату, стараясь не показывать, как сильно я устал. Я предложил ей свою кровать, но она настояла на том, чтобы спать на полу.

– Вам обоим нужно как следует отдохнуть, а со мной все в порядке, – сказала она.

Я лежал с открытыми глазами. Сердце у меня взволнованно стучало. Я беспокоился не только о матери, но и о себе. Как я преодолею гонку, если настолько вымотался уже после тренировочного похода? Может, я не готов к ней? Может, Майкл был прав?