Running Man. Как бег помог мне победить внутренних демонов

Когда мы пошли дальше, дождь усилился. Впереди, на гребне холма, находилась одна из команд, но чтобы держать ее в пределах видимости, нужно было спешить. Тони же настоял на очередной остановке и проверке карты.

– Да ладно тебе, – недовольно проворчал я. – Давайте догоним ту команду и будем идти за ней. Скоро стемнеет.

Он строго посмотрел на меня:

– Мне нужно убедиться в том, что я действительно знаю, где нахожусь, чтобы принимать верные решения.

Когда мы тронулись, группа впереди уже скрылась. Мы шли сами по себе. Вокруг нас сгустился туман, и наступила темнота. Мы включили фонарики, и в лучах света заплясали клубы белого пара.

– Сюда, – сказал Тони, и мы пошли за ним вверх по длинному каменистому склону.

Мы переставляли ноги в молчании и тяжело дышали в разреженном воздухе. Тони захотел остановиться еще раз. Мы наблюдали за тем, как он склонился под дождем, переворачивая карту туда-сюда при свете фонарика и что-то бормоча себе под нос. Я перехватил взгляд Стива. Он понимал, что у меня на душе. Все мы чувствовали примерно то же самое: не прошло еще и суток со старта «Рейда Голуаз», а мы промокли, замерзли, устали да еще и заблудились.

– Вот сюда, – указал Тони в клубящийся туман.

В следующие несколько часов мы прошли мимо одних и тех же камней трижды – и каждый раз в новом направлении. Мы знали, что находимся где-то возле четвертой контрольной точки, но не имели ни малейшего понятия, где она. Я представлял себе, как другие команды проходят одну контрольную точку за другой и выслушивают новости об американцах, не добравшихся даже до четвертой. Я подумал было попросить мысленно о помощи Майкла Лусеро, но потом решил, что он не следит за нами.

Согласно карте, четвертая точка находилась примерно в восьми километрах от третьей; мы же в ее поисках прошли километров тридцать. Еще через час ходьбы под холодным дождем Нэнси предложила поставить палатку и отдохнуть до утра. Тони немного поворчал, но в конце концов согласился с тем, что это разумное предложение.

Все мы чувствовали одно и то же: не прошло и суток со старта, а мы промокли, замерзли, устали, да еще и заблудились.

Мы взяли с собой легкую и дорогую пятиместную палатку. Сейчас мы установили ее впервые, и она показалась нам до смешного маленькой. Один за другим мы забрались внутрь. Там было настолько мало места, что Скотту пришлось поджать колени, и все равно его ступни оставались снаружи. Конечно же, никаких подстилок мы с собой не взяли – никакого лишнего веса для необычайно проворной команды «Чарльз Шваб»! – поэтому пол тут же промок. Спать было невозможно. Стив все время кашлял и не мог остановиться. Если кому-то хотелось повернуться на другой бок, то поворачиваться приходилось и всем остальным.

Наконец показались первые признаки зари. Постанывая и потирая шеи, мы выбрались из палатки. Туман немного приподнялся, так что можно было видеть дальше десяти ярдов от себя, и мы пустились в путь.

Нэнси резко остановилась и подняла руку:

– Шшш!

Я тоже услышал голоса. Мы пошли на звук и, перевалив через гребень холма, увидели на поляне ярко-красную палатку «Рейда» и стробоскопические фонари. Мы посмотрели друг на друга, не веря своим глазам. Оказывается, все это время мы были рядом с контрольным пунктом.

Мы уныло подошли к французским распорядителям.

– А, bon… одна из потерявшихся команд. Теперь пропало только девять.

Значит, мы были не единственными. Это нас приободрило. Я отошел за большие камни, чтобы справить нужду, а когда вернулся, товарищи по команде спели мне песню «С днем рожденья тебя», протянув раздавленное пирожное со свечой и промокшую открытку от матери. Я и забыл, что мне исполнилось тридцать шесть лет. Недолгий перерыв позволил мне вознести мысленную молитву благодарности за шесть лет трезвости, за моих чудесных детей и даже за то, что промок, замерз и потерялся в горах Эквадора.

Потом я стоял над Тони, пока он раскладывал карты на земле и намечал маршрут к следующей контрольной точке. Я, конечно, тоже не был астронавигатором, но мне хотелось посмотреть, чем он занимается. Ему же, очевидно, не нравилось мое внимание.

– Вон туда, – показал он.

– Ты уверен?

– Чарли, я знаю, что делаю, – резко ответил он.

Я вознес молитву благодарности за шесть лет трезвости, за моих чудесных детей и даже за то, что промок, замерз и потерялся в горах Эквадора.

В конце концов мы дошли до пятой контрольной точки. Оттуда спустились в заросли деревьев с шишковатыми стволами, с которых свисали ленты темно-красной коры. С веток осыпались мхи, лишайники и гигантские бромелии; в призрачной дымке щебетали птицы и квакали лягушки. Природа казалась первобытной, не похожей на привычный нам мир. Мне подумалось, что в этом зеленом переплетении мы запросто сможем разглядеть вертикальные зрачки тираннозавра.