Русь и Рим. Славяно-тюркское завоевание мира. Египет

В этом отрывке мы заменили многоточиями попытки Л.Н. Гумилева «объяснить» читателю эту странную, с точки зрения современного историка, картину. Император Фридрих II предлагает себя Батыю в качестве сокольничего. Добившись этим благосклонности Батыя, а возможно, и в самом деле получив придворный титул у хана Батыя, Фридрих II успешно и уверенно громит соседей.

Кстати, получив титул сокольничего, не обязательно было реально находиться при хане. Речь шла о придворном средневековом титуле, дававшем определенные преимущества. Например, громить соседей, не сумевших добиться у Батыя равнозначных титулов. Напрасно Л.Н. Гумилев пытается свести историю с Фридрихом к шутке. Скорее всего, в обстановке паники, охватившей Центральную Европу, императору Фридриху II было не до веселья.

По нашему мнению, переписка императора Фридриха с пресвитером Иоанном и переписка Фридриха II с Батыем – это один и тот же обмен посланиями. Напомним, что пресвитер Иоанн и хан Батый – это, в нашей реконструкции, одно и то же лицо. А именно великий князь Иван Калита (Калиф). Незначительное отличие двух вариантов легенды лишь в том, что Иоанн предложил Фридриху должность сенешаля, а Батый – сокольничего.

Впрочем, такого рода факты нас не должны удивлять. Выше мы привели аналогичное по сути сообщение Матфея Парижского о послании татаро-«монгольского» хана французскому королю. В нем выражалась та же идея, согласно которой, «монгольский» = великий хан считал, как само собой разумеющееся, французского короля своим подданным. А французский король, как и германский император Фридрих, принимал это как должное.

Известно также другое письмо – пресвитера Иоанна византийскому императору Мануилу. Сегодня считается, будто оно было написано на арабском языке, но оригинал не сохранился, и до нас дошел лишь его латинский перевод.

Письмо начинается следующими словами: «Пресвитер Иоанн, всемогуществом Божиим и властью Господина нашего Иисуса Христа царь царей, повелитель повелителей, желает другу своему Мануилу, князю константинопольскому, здравствовать и благоденствовать».

Столь высокомерное обращение «мифического» пресвитера Иоанна к могущественному византийскому императору не может не вызвать удивления у современного историка. «Уже одно это обращение могло бы насторожить читателя, хотя бы чуть чуть способного к критике. Иоанн называет своих вассалов царями, а суверенного государя Мануила Комнина – князем константинопольским. Такое явное неуважение, причем ничем не вызванное, должно было бы иметь последствием не союз и дружбу, а разрыв дипломатических отношений. Но… на католическом Западе (это обращение – Авт. ) было воспринято как нечто подразумевающееся и не повлекло за собой недоверия к тексту, что пошло бы на пользу делу», – расстроенно констатирует Л.Н. Гумилев. Как все это понимать?

Зададимся вопросом: известны ли в признаваемой заведомо достоверной истории средневековой дипломатии подобные «грубиянские» послания от одного царя к другому? Да, известны. Они принадлежат московским государям XVI века. Например, Ивану «Грозному». Возьмем его письмо английской королеве Елизавете I. Оно дошло до нашего времени в подлиннике. Считается, что письмо хранится с тех времен в Лондонском архиве.

Вот как комментирует это письмо современный историк: «Как и многие другие послания, оно соединяет черты дипломатического послания с характерными особенностями "грубиянского" стиля Ивана IV». Во-первых, себя царь Иван называет «мы» (то есть уважительно), а английскую королеву – на «ты». Во-вторых, общий стиль письма хотя и уважительный (в этом смысле английская королева – исключение для Ивана IV: он считает ее прирожденной государыней, в отличие, скажем, от шведского короля), но обращается он к ней все-таки свысока. В конце письма, разозлившись, даже обругал королеву «пошлой девицей».

Еще более яркий пример – письма Ивана «Грозного» шведскому королю: «Ты мужичий род, а не государской… Скажи, отец твой Густав чей сын, и как деда твоего звали, и где на государстве сидел, и с которыми государи был в братстве, и которого ты рода государского?… А что пишешь, за неколко сот лет в Свее (в Швеции – Авт. ) короли бывали, и мы того не слыхали, опричь Магнуша, который под Орешком был, и то был князь, а не король».

Далее царь Иван пишет (цитируем русский перевод): «Раньше того не бывало, чтобы великим государям всея Руси сноситься со шведскими правителями; сносились шведские правители с Новгородом… Отец твой обменивался грамотами с новгородскими намесниками… Когда же новгородские намесники великого государя царя Русского пошлют своего посла к королю Густаву, то Густав, король Шведский и Готский, должен будет… перед этим послом целовать крест… Тому быти невозможно, что тебе мимо намесников с нами ссылатися».