Русь Заповедная

Сидит старая-престарая старуха на могилке. Девяносто лет ей сроду. Уже и родных никого на свете не осталось, все поумерли, а она всё живёт. Держат её уже совсем чужие люди, но почитают, ухаживают за ней. Старуха! Древняя старуха! Надо её кормить. Один год у одного мужика, другой у другого, как староста прикажет. Сидит она на могилке, жуёт беззубым ртом, шепчет: «А какой же ты у меня был, Васенька! Какие кудельки у тебя золотые были, щёчки розовые, и как смеялся ты звонко, прибегая в хату, крича: «Мама, мама! Во-о-от такого большого мотыля видел...» И прибрал тебя Господь к себе ещё ангелочком. Помер ты у меня на третьем году. А теперь, вот, сижу, старая да беззубая, и всё смерти милой не дождусь. Попроси у Господа, чтобы мне смерть послал! Устала я жить у чужих людей. Они и хорошие, и старую меня доглядают, но... зажилась я и всё!»

Другая на могилке матери сидит, всё про сына вспоминает: «Был он красавцем, а как пошёл на службу и попал на войну. Убили его турки! Где и могилка-то его? А вы, мама, уж позвольте мне на вашей могилке внука вашего вспомнить, а моего Ванечку! Такой был добрый да весёлый...» Скорбь материнская не знает времени, не знает излечения! Но не лютует душа матери в такой день: она радуется, что может поговорить с Родичами, рассказать им тугу свою. Радуется, что слышат её мёртвые, слышат и понимают.

Радоница — день радостного поминовения! Радостное оно, потому что в этот день смерти нет, есть она в другие дни, но на Радоницу её нет. Это не Тризна Братская прошлых дней, это — ведийская беседа с Питри! Они святы, ибо слились с Божеством. Они ушли давно-предавно, и «души их сверкают звёздами в ночном небе», как говорит «Риг-Веда». Деды и Прадеды, Пращуры и Щуры — все они здесь, на могилках сидят, между собой разговаривают.

Смерти нет на Радоницу, потому что люди умирают лишь видимо, а невидимо продолжают жить. Таким образом, в этом веровании утверждается два мира: один, в котором живут живущие, и «Тот Свет», или Загробье. Связь с последним идёт через возрождение, через Тепло, Огонь и Пищу. С другой стороны, Жертвоприношение в Бане Роду-Рожаницу близко по своему содержанию празднованию Радоницы. В сущности, Радоница является тем же Жертвоприношением Роду-Рожаницу, ибо все усопшие постепенно становятся Питрами, или сливаются с Риши, и как бы тают в Боге-Отце, он же Род-Рожаниц. Уподобление Богу в жизни было главной целью в древности и выражение Апостола Павла: «Жена да боится мужа своего!» понималось простыми людьми буквально. В муже-Отце жена и дети должны были видеть как бы образ Бога-Отца и с такой же верой и благочестием почитать его. Усопшие же Предки, Отцы и Братья становятся всё дальше, с каждым годом всё ближе к Богу, так что перестают быть видными. Виден лишь Бог-Отец, из которого всё изошло и в которого всё возвращается. В этом и заключается понимание Бога-Кола-Коляды, знаменующего собой Круговращение Жизни. При всяком вешнем повороте природы как бы возникает возможность возрождения не только зелени, цветов и трав, но и возвращения всех усопших в Мир Живых. Умереть — это «уйти к Богу», «Бог зовёт к себе», а умереть на Пасху — «уйти в Царство Небесное», ибо умереть в эти дни значит «быть призванным в день Победы Жизни над Смертью».

Благодаря этому поминовение усопших в этот день превращается в большое Торжество Жизни над Смертью, а Мёртвые становятся сопричастными Живым.

Целый день сидят люди на могилках, пьют, едят, оставляя тарелку отцу с матерью со всеми яствами, какие есть. Кругом них бегают, резвятся детишки, ведут игры, играют в «горелки», одним словом, ведут себя, как в деревне на Пасхе. Молодёжь поёт песни, играет на гармони, однако всё в пределах полной пристойности и уважения к мёртвым. Вечером при закате Солнца все идут по домам, оставляя на могилках «Угощение Родичам», как было с утра — тарелки с яствами. Утром, до Зари, еле просветлеет небо, все хозяйки спешат на могилки посмотреть, тронули ли яства Родичи! Многие из них возвращаются со слезами радости: «Наша мама с батьком ели от нашего Угощения!» Конечно, ночью яствами живились всякие жучки, полевые мыши, птицы, всякая живность. Однако крестьяне рассматривали это как факт, что «Родичи вкусили от бряшна». Для всех, любивших родных, это было истиной. Они не сомневались, что Родичи с Того Света пришли к ним на Пиршество! Не сомневались они и в том, что Родичи слышали их просьбы и что они «попросят Бога обо всём». С детской доверчивостью возвращались женщины по домам с тарелками, скатертями, оставляя недоеденное на могилках же: «Может, ещё раз захотят попробовать нашей стравы («с-трава» — выражение, вероятно, ещё ведическое).

КРАСНАЯ ГОРКА