Русская армия на чужбине. Галлиполийская эпопея. Том 12

Как и на берегу, командир корпуса указал казакам выход из создавшегося положения – запись по третьему пункту французских требований, передал слова привета Главнокомандующего и заверения его, что и после 1 апреля казаки с пайка исключены не будут, и указал, что к словам Главнокомандующего надлежит относиться с тем же доверием, как относились и до настоящего времени. Как раз в то время, когда командир корпуса говорил с казаками на транспорте «Дон», на берегу слышалось раскатистое «Ура!». Крики росли, ширились, играла музыка, и, когда командир корпуса кончил говорить, ответом ему было также громкое «Ура!». Кричали и на «Решид-паше».

После произведенного опроса и выяснения желающих ехать в Совдепию началась выгрузка на берег. Благодаря мелкому дну пароходы не могли непосредственно подходить к пристани, и выгрузка производилась на баржах, медленно и нудно.

Из казаков, находившихся на «Решид-паше», изъявило желание ехать в Совдепию и осталось на пароходе 19 офицеров, 5 чиновников и 749 казаков; на «Дону» желающих ехать не оказалось.

К семи часам вечера выгрузка была приостановлена. Оставшиеся на «Дону» беженцы и лазарет были перевезены на берег Калоераки, где и выгружены на следующий день. Все же строевые части были размещены на Мудросском берегу. Начинался второй период «Лемносского сидения» донских казаков.

С прибытием генерал-лейтенанта Абрамова начальствование над группой из Донского и Кубанского корпусов, находившихся на Лемносе, было объединено в его руках, и все последующие сношения с французским командованием на острове производились уже непосредственно через него.

Штаб корпуса по-прежнему оставался на Мудросском берегу, а штаб группы, в числе девяти человек, разместился на полуострове Калоераки. Начальником штаба группы был назначен Генерального штаба полковник Ясевич¹⁷⁵, а штаб-офицером для поручений Генерального штаба полковник Зайцов¹⁷⁶, через которого и происходили все непосредственные сношения с чинами французского командования на Лемносе.

Ежедневно в десять часов утра у французского генерал-губернатора острова Лемнос, генерала Бруссо, назначался «рапорт» начальников различных отделов французского управления; к этому «рапорту» являлся и полковник Зайцов, который докладывал генералу Бруссо все текущие дела по штабу русской группы и тут же получал те или иные указания для доклада генералу Абрамову.

Нужно отметить хорошую постановку и налаженность работы во французском штабе – все ответы и распоряжения обыкновенно давались немедленно и притом, в большинстве, во вполне определенной форме, но только в присутственные часы (9 —12 и 14–17 часов); в другое время обращаться во французский штаб было бесполезно, ибо никто никого по делам службы не принимал. Все чины французского штаба, включая и генерала Бруссо, свободно говорили по-русски, чем и объясняется та легкость и непосредственность сношений французского штаба с русскими в лагерях (минуя русские власти), которые установились французами для более широкого распространения в русской массе французских требований и информаций в желательном для французского штаба направлении.

«Второй период» начался отчаянной атакой французов на казачьи позиции. Французы, обескураженные тем, что никто из казаков не пожелал отправиться ни в Совдепию, ни в Бразилию, ни перейти на собственное иждивение, и приписывая это всецело давлению со стороны русского командного состава, пошли на крайнее средство. «Как следствие моего приказа за № 1515, – говорил генерал Бруссо в приказе от 26 марта, за № 50, – будет произведен опрос всех казаков с целью выяснения желающих из них отправиться куда-либо. Чтобы обеспечить полную искренность, соответственно взгляду французского правительства, этот опрос должен быть произведен французскими офицерами, которые, в сопровождении небольших отрядов, посетят различные полки и соединения, спросят у людей, известен ли им приказ № 1515 и рассеют ложные слухи, которые уже распространены».

Очевидно опасаясь, что при опросе и «рассеивании ложных слухов» о Советской России французские офицеры могут подвергнуться различным неприятностям со стороны казаков, быть оскорбленными или даже избитыми, генерал Бруссо назначил для охраны каждого офицера отряд из 15 стрелков и четырех конных жандармов. Кроме того, порядок в лагере должен был поддерживаться особым отрядом из 20 матросов с французского стационера «Ова», под командой офицера. «Всякие крики или угрожающие жесты, – заканчивался приказ, – должны быть немедленно подавлены. Я укажу час, когда это запрещение будет снято». Однородные распоряжения были отданы и в Кубанском лагере.