Русская армия на чужбине. Галлиполийская эпопея. Том 12

30 апреля, часов в пять дня, дивизион по тревоге выстроился на передней линейке лагеря. Перед фронтом, рядом с полковником Оприцем, стоял французский офицер из штаба генерала Бруссо. Он попросил командира дивизиона удалить офицеров из строя и потом прочитал казакам новый приказ о записи на работы в Бразилию. Полковник Оприц объявил ему, что будет считать до десяти, ожидая желающих, но ни один казак не вышел из строя. «Спасибо, братцы!..» – бросил дивизиону полковник Оприц. Казаки ответили ему таким громовым дружным «Ура!», что французский офицер смутился, вскочил на свою лошадь и ускакал. Пронзительный свист провожал его, пока он не скрылся из виду.

На Пасху лейб-казаки отстояли заутреню в своей походной церкви, украшенной к празднику зеленью. У всех – радостное настроение. Потом шло общее христосование. Батюшка освятил пасхи – сдобные греческие хлеба. Казаки получили по стакану вина и чарке коньяку и по четыре яйца. Потом была выдана рисовая каша и баранина. Розговены у казаков и офицеров продолжались до утра.

1 мая, на первый день Пасхи, был парад всего корпуса, 2-го же лейб-казаки устроили у себя обед, на который были приглашены генерал Абрамов со своим начальником штаба полковником Ясевичем и все офицеры Кубанского Гвардейского дивизиона.

После Пасхи жизнь дивизиона пошла еще более интенсивно: в 7 часов – подъем, общая молитва, чай, различные наряды – за продуктами, водой и пр., с 9 до 11 часов – строевые занятия, гимнастика, обед, от 4 до 6 часов – снова различные занятия, в 8 часов – ужин и заря.

Генерал Бруссо заметил выправку лейб-казаков и безукоризненный порядок в их лагере. Генерал Абрамов получил от него предложение высылать от них постоянные заставы в окрестные села для контроля русских. С 7 мая л.-гв. Казачий дивизион стал регулярно нести эту службу. Казаки шли на заставы охотно, так как там служба не была слишком тяжелой и им за нее увеличивали паек. Для несения этой службы дивизион получил от французов 50 винтовок.

13 мая, в приказе по Лемносской группе, генерал Абрамов сообщил войскам, что французским командованием отмечена безупречная служба л.-гв. Казачьего дивизиона. В виде поощрения за это генерал Бруссо снова разрешил поездки в города Мудрое и Кастро, которые недавно были запрещены из-за того, что казаки Кубанского лагеря «своими песнями и разговорами ночью мешают ему спать».

27 мая первые воинские части уехали в Болгарию, согласившуюся, как и Сербия, принять Белую армию.

В эти дни из дивизиона был на глазах у всех выгнан приказный Кружилин за то, что открыто призывал казаков не верить офицерам и переходить в беженский лагерь. С него были снята фуражка, срезаны погоны и отпороты гвардейские канты.

30 мая в Мудросской бухте снова появился «Решид-паша». На нем конвой Главнокомандующего ехал в Сербию. По пути он должен был захватить группу кубанцев. С этим пароходом к дивизиону присоединились полковник Номикосов и сотник Упорников. Лейб-казаки с полковым значком отправились к морю. Как только на «Решид-паше» их заметили, на пароходе быстро выстроился конвой Главнокомандующего со штандартами и трубачами. Оттуда стали доноситься звуки полкового марша и крики «Ура!». Таким же «Ура!» отвечали лейб-казаки с берега. Подъезжать к пароходу французами было запрещено. Пришлось остаться на берегу, слушая музыку конвоя. Но все же несколько человек отправились к пароходу вплавь и побывали на его борту.

Вечером 1 июня подъесаул Ротов, будучи начальником поста в одной из деревень, арестовал трех агитаторов из беженского лагеря, которые собирались начать пропаганду среди казаков поста. Один из них уже появлялся в дивизионе и уговаривал казаков бросить офицеров, обманывавших их на каждом шагу, и переходить в беженский лагерь. У него был отобран маузер и подложные документы. Во время ареста он держал себя вызывающе, заявив: «Я вас не боюсь, вы не имеете права меня арестовывать, так как я состою на службе у французов». Арестованные под конвоем были отправлены в штаб группы, а оттуда хорунжему Полковникову было приказано сдать их на гауптвахту при Алексеевском военном училище. Но в темноте Полковников сбился с пути и повел арестованных мимо французского штаба. Поравнявшись с ним, арестованные принялись кричать: «Этьеван! Этьеван! Нас ведут расстреливать!..» Из штаба выскочили вооруженные стрелки во главе с майором Этьеваном с револьвером в руке. Окружив казаков, майор потребовал передачи ему арестованных. Подчиняясь силе, хорунжему Полковникову пришлось выдать агитаторов майору под его расписку. Этот случай иллюстрирует, каким образом велась работа по распылению Русской Армии.