Русская Армия в изгнании. Том 13

Самым большим событием, всколыхнувшим тогда нашу общественную жизнь, было участие в «Российском Зарубежном Съезде» в Париже. Детали этого съезда читатель может узнать из книги под тем же названием, изданной комитетом его в апреле 1926 года, в Париже. Я же коснусь только того, как это отразилось на русских, живших на Пернике. Большинство русских приняли участие в выборах на съезд их представителей, состоялось собрание, на котором избранными оказались инженер рудника Берладин, получивший 1006 голосов, полковник Левитов – 997 голосов, Корниловского ударного полка полковник Зозулевский²⁰³ и Корниловского военного училища полковник Керманов²⁰⁴. Инженер Берладин отказался от своих голосов в пользу полковника Левитова, который и стал старшим от Перника. Были собраны средства, и представители поехали в Париж. По дороге одновременно и туда же ехали представители и из других мест, и для усиления нашего представительства из Болгарии мы просили генерала Бредова быть нашим общим старшим, роль которого на съезде он и выполнял. Мой билет на съезде был за № 122, от 30 марта 1926 года, отель «Мажестик», Париж. Я, полковник Зозулевский и полковник Керманов представились сначала генералу Кутепову, с которым и снялись.

Эта фотография и общая Зарубежного съезда помещена в книге «Зарубежный съезд». Представители из Болгарии по окончании съезда представились Великому князю Николаю Николаевичу, которого съезд просил возглавить нас. Начальник группы корниловцев в Париже полковник Щеглов²⁰⁵ ознакомил нас с Парижем, и мы даже поднялись на Эйфелеву башню.

По возвращении на Перник мной был сделан доклад о результатах поездки, в котором главным было то, что Великий князь Николай Николаевич согласился нас возглавить. Своим представителем в Русском Обще-Воинском Союзе он назначил генерала Кутепова.

* * *

В начале 1929 года я покинул Перник и переехал во Францию, где остановился в Париже. Из-за незнания языка пришлось остановиться на самой тяжелой работе – мойке машин по ночам, с минимальной оплатой и работой с 19 до 7 часов. Вскоре скончался начальник группы, полковник Щеглов, и я был назначен на его место. Несмотря на мою выносливость, я все же был вынужден через год просить генерала Скоблина освободить меня от этой должности, главным образом потому, что я не мог в незнакомой мне парижской обстановке проводить в жизнь то, что я до этого делал. Командир полка мою просьбу удовлетворил и группу во Франции перевел в свое подчинение.

Париж – мировой город, кого только в нем нет, и потому жизнь там бьет ключом, все покупается и продается оптом и в розницу, но разбрасываться нашему брату в такой обстановке, и притом в положении рабочего, в те времена, с добавлением клички «грязный иностранец», для нас было просто непосильно. Но несмотря на это, некоторые ради карьеры легкомысленно все же разменивались и через это стали отходить от нашего прямого долга. Всюду скользило местное легкомыслие, где в первую очередь кумиром являлся его величество франк. Но так как он здесь даром не давался нам, то получалось: на общее дело его мало давали, а все шло на устройство личной жизни. Где в этом была правда и где карьеризм – разобраться было трудно, а потому я, оставшись в стороне от полковой жизни, восстанавливал нужные для меня связи и включался в работу по нашей старой линии. Ходил на собрания, на лекции, на благотворительные балы и почти забыл про театры и синема – это было для меня роскошью. В это время состав парижской группы доходил до 193 человек. Видовой лоск еще сохранялся, но наша прямая работа сильно хромала, и в этот момент, среди бела дня 26 января 1930 года, в Париже, в 15-м его аррондисмане, недалеко от полицейского участка, был похищен генерал Кутепов. Думаю, что это было для всех нас роковым ударом. Разбор этого дела местными властями просто повис в воздухе, но все же он ясно указал на то, чьих рук оно было. На место генерала Кутепова вступил генерал Миллер. Здесь уже сразу было решено для его охраны установить дежурство на время выездов. В первое дежурство от корниловцев я попросил назначить меня. После я написал в Болгарию оставшемуся там за старшего полковнику Кондратьеву²⁰⁶ с критикой этой неудовлетворительной системы, но это не помогло, и все осталось по-старому.

* * *

ИНФОРМАЦИОННЫЙ АИСТ № 7 ГРУППЫ КОРНИЛОВСКОГО УДАРНОГО ПОЛКА В БОЛГАРИИ

Город Бургас, 31 мая 1931 года.

«Из жизни корниловцев. Полковник Левитов сообщает из Франции о состоявшемся в Париже 16 апреля с. г. собрании всех начальников групп и партий, на котором генерал Шатилов подробно остановился на освещении обстановки ведения борьбы и нашей готовности к ней. Всесторонне разобрав этот вопрос, генерал Шатилов сообщил, что за генералом Миллером установлена слежка и что перехваченное в Риге радио заставляет нас быть настороже, так как генералу Миллеру грозит участь генерала Кутепова. Таким образом, противник ведет с нами борьбу не одними словами, и недавний пример показывает, что многочисленные ажаны Парижа не предохранят нас от его ударов.