Русская Армия в изгнании. Том 13

Кроме постройки навеса и кухни, для которых нужно заготовлять материал, рубя в лесу деревья, идут работы по выполке посадок, по проложению дорог между участками, очистке мест для новых посадок (вырубается мачетами бурьян и кустарник, косится трава, затем все это сжигается), посев хлопка (уже посеяли два гектара), постройка хлева, курятника, загона для коровы, пахотьба, очистка ключа, рытье колодца на каждом участке, заготовка леса, кирпича и пр. В общем, работы по горло. Встаем в 4 часа утра, пьем чай. От 4 %₂ до 10 часов работа. Обед и отдых до 2. С двух до шести работа, и в половине седьмого ужин. Такой большой обеденный перерыв делается для того, чтобы избежать необходимости работать в самые жаркие часы дня. Никто из парагвайцев в эти часы не работает – все спят, но зато рано встают и поздно ложатся, бодрствуя в наименее жаркие часы дня. В первое воскресенье работали. В безветренные дни тяжело и сильно потеем. От пота одежда портится – поэтому надо ее делать легкой, но крепкой.

Для рытья колодцев наняли рабочих-парагвайцев, так как боюсь, чтобы кого-нибудь из наших не завалило, да и воду надо иметь поскорее поблизости. Пока возим ее из родника на кампе, в бочке на лошадях.

К откупленным нами участкам нам прирезывают смежные казенные земли по 20 га на душу – в одну сторону лес до линии железной дороги, в другую красноземная кампа, в общей сложности 1200 га, принимая во внимание приезд нашей второй группы из Люксембурга.

Переехали мы на новое место 28 ноября. Колонию назвали «Надежда», по-испански «Эсперанца», ибо надеемся, что наш общий труд даст хорошие результаты и послужит базой для широкой колонизации Парагвая нашими братьями – белыми воинами. Нам обещают дать пленных боливийцев для улучшения дорог от Эсперанца до линии железной дороги.

В Европе я встретил только сомнения и осуждение моего плана артельного хозяйства. По пути, на пароходе, от пассажиров, возвращающихся в Южную Америку, также от многих в Буэнос-Айресе мы услышали полное оправдание нашего плана. Оправдывают его в полной мере и встреченные нами беглецы из Парагвая. Они говорят, что в одиночку они не могли справиться и что если бы у них дело было поставлено так же, как у нас, то они никогда не покинули бы благословенного Парагвая. Скептики пророчили нам в Европе, что нас ждет полное распыление, а уж в потере части группы были вполне уверены. Теперь мы сидим на своей земле, не потеряв ни одного члена группы, уверены в обеспеченности насущным хлебом, твердо надеемся, что труд приведет нас к благосостоянию. Большинство довольно тем, что работает не на фабриканта, а на себя самого, а бросающееся в глаза плодородие почвы позволяет строить радужные планы. Конечно, и среди нас есть падающие духом перед тяжелой работой, но они не пользуются симпатией и не влияют на понижение настроения большинства сильных. Управившись с работами по устройству, приступим к постройке хорошего дома из кирпича или глинобитного.

Никаких малярий или заразных болезней в районе Консепсьона нет. Конечно, идет акклиматизация организмов, вызывающая кратковременные лихорадки, желудочно-кишечные расстройства и сыпи на теле, но все это быстро проходит. Бичом являются пики, мельчайшие земляные блохи, забирающиеся под кожу, преимущественно на ногах. Запускать их развитие в теле опасно для здоровья. Если же принять меры своевременно, то такая блоха извлекается иголкой, как заноза, почти безболезненно и никаких последствий не оставляет. Бывают дни, когда некоторые принуждены извлекать по десятку пик и больше. Страшные рассказы про москитов пока не оправдались. Мы не успели запастись медикаментами, а здесь они очень дороги. Если бы не хорошая связь с местным Красным Крестом, снабжающим нас лекарствами и присылающим доктора, – то наше положение в этом отношении было бы плохо.

Окружающее население встретило нас приветливо, всегда каждый готов помочь советом. Народ хороший. Отсутствуя при покупке участков и не зная точно их границ, я распорядился недавно выполоть три четверти гектара посева, принадлежавшего, как позже выяснилось, женщине-соседке. Она предложила уплатить нам за работу. Мы же, узнав, что ее муж на войне в Чако, отказались взять с нее что-нибудь. Это вызвало к нам еще лучшее отношение соседей.

Белые русские офицеры в Парагвае288

В дополнение к более ранним публикациям о том, как Президент республики Парагвай чествовал белых воинов, принимавших участие в рядах парагвайской армии в войне с Боливией в 1932–1935 годах, сообщаем, что в этой войне смертью храбрых пало пятеро русских офицеров: есаул В.Ф. Орефьев-Серебряков²⁸⁹, в чине майора, убит 28 сентября 1932 года под Бокероном, ротмистр (тоже майор) Б.П. Касьянов²⁹⁰ убит 16 февраля 1933 года под Сааведрой, хорунжий (в чине капитана) В.П. Малютин²⁹¹ убит 22 сентября 1933 года под Пасо-Фаворито, ротмистр (майор) С.С. Салазкин²⁹² убит 30 октября 1933 года под Нанавой и штабс-капитан (в чине капитана) Н.И. Гольдшмит²⁹³ убит 22 мая 1934 года в Каньяда-Строгест.