Русская Армия в изгнании. Том 13

– Не будь я сегодня дежурный трубач, тоже пошел бы, – раздумчиво говорит Пахиопуло¹⁰⁰. – Впрочем, я попрошу Петьку Вицына¹⁰¹ подать за меня сигнал к началу занятий.

Давыдов¹⁰², чтобы устоять перед искушением, поспешно спускается в аудиторию, подбадривая себя тем, что знать интегралы необходимо каждому порядочному артиллеристу.

Участники разъезда поодиночке направляются из казармы к стоящей далеко в стороне уборной. На этом пути они вне подозрений. Опасен следующий этап: от уборной, хорошенько оглядевшись по сторонам, надо пробежать по открытому полю шагов двести, до ближайшего оврага. По его дну спуститься в долину небольшой речонки Юрочки уже нетрудно.

– Топаем к нашей заводи? – спрашивает Пахиопуло.

– Ну а куда же еще! Там выкупаемся и на солнышке полежим.

– Можно будет и в зубаря сыграть. Ножик у кого-нибудь есть?

– А то как же! Специально для этого прихватил, – успокаивает Липкин.

На полверсты ниже отлогий берег Юрочки расширялся в уютную полянку, хорошо защищенную от посторонних глаз кустами и плакучими ивами. Мелкая речонка здесь, на повороте, образовывала небольшую, глубиной по пояс, заводь, в которой можно было недурно выкупаться, а потому это место для юнкерских «разъездив» считалось идеальным. Не торопясь и на ходу поснимав гимнастерки, мы направляемся туда.

– Ого, да здесь уже кто-то есть, – говорит Феоктистов, идущий впереди. – Кажется, разъезд третьего отделения.

Действительно, на полянке сидели и лежали несколько юнкеров, которые сразу всполошились, услышав звуки шагов за кустами.

– Не боись, свои! – крикнул Островский. – От какой премудрости удрали?

– От оптических приборов, – отвечает юнкер третьего отделения Флейшер. – Разведка донесла, что капитан Колтунов в хорошем настроении, а если так, он пересчитывать людей в аудитории не станет.

– А вы что, в преферанс режетесь?

– Заложили пульку, чтобы убить время, хорошо идет на лоне природы! Только вот Васька Смирнов¹⁰³ играет как сапожник, все настроение портит.

– Вали с больной головы на здоровую, – огрызается Смирнов. – Кто только что остался без двух на верной игре? Кстати, я и играть не хочу, мне надо постирать гимнастерку. Мишка, может, ты за меня сядешь?

– Да ну его к лешему, ваш преферанс! В такую погоду и думать лень. Я намерен прежде всего поваляться спокойно на травке, а потом полезу в воду.

– А вон еще кто-то идет, – указывает Липкин на две приближающиеся фигуры. – Никак Тихонов¹⁰⁴ и Поликарпович¹⁰⁵.

– Добро пожаловать, – приветствуют их. – Только вас тут и не хватало!

– Тихонов, хочешь вместо меня в преферанс? – предлагает Смирнов.

– Не могу, я обещал Поликарповичу позаниматься с ним здесь теорией артиллерии. Пахиопуло, Липкин, и вам полезно послушать!

– Иди ты в трещину! – обижается Липкин. – От Безака удрали, чтобы твою лекцию слушать!

– Ну, дело хозяйское. Вспомнишь меня, когда получишь кол на репетиции, – говорит Тихонов.

Он и Поликарпович усаживаются под деревом и разворачивают записки по артиллерии. Через некоторое время оттуда доносятся голоса:

– Да я же вчера тебе все это разжевал и втемяшил! Неужели за одну ночь забыл?

– Забыл, – признается Поликарпович, думающий о том, как хорошо было бы сейчас снова очутиться в отцовском поместье и выкупаться не в этой луже, а в родном Днепре. Черта ли тут сосредоточишься на этих формулах!

– Ну, слушай, дубина, – как сквозь сон доносится до его сознания голос Тихонова, – я объясню еще раз, но будь внимателен.

Поликарпович тяжело вздыхает и на минуту превращается в олицетворенное внимание.

– Фу, дьяволы, отравили всю красоту дня своей математикой, – негодующе говорит Феоктистов, приподнявшись на локте. – Ребята, кто в зубаря?

В желающих нет недостатка, но сначала решено выкупаться. Раздевшись, все лезут в заводь, под ругань Смирнова, который усадил за карты Крылова и стирает тут свою рубаху.

– Что за хамство, всю воду мне замутили! – возмущается он.

– Ничего, Васька, подождешь, пока она отстоится, тебе не к спеху, – успокаивает его юнкер Кашкадамов¹⁰⁶.

– А тебе куда спешить с твоим купанием?

– Как куда? А Тита Васильевича изводить.

Тит Васильевич Письменный¹⁰⁷, здоровый как буйвол и нелюдимый юнкер, лежит поодаль с книгой в руках. Извести приставаниями Тита и довести его до бешенства было любимым занятием юнкеров третьего отделения, а Кашкадамова в частности.

Поплескавшись в воде, вся компания «зубаристов» вылезает на берег и усаживается в кружок. Липкин открывает большой перочинный нож и ловко подбрасывает его в воздух. Игра заключается в том, что все по очереди кидают его различными способами, с расчетом, чтобы, падая, он воткнулся в землю. По окончании партии в мягкую почву забивается небольшой колышек, причем каждый игрок имеет право два раза ударить по его верхушке рукояткой ножа. Проигравший должен выдернуть его зубами, без помощи рук.

Первую партию проиграл Борис Островский. Играющих было много, и колышек ему забили так, что он ушел в землю весь целиком.

– Ах, черти! Да тут же и ухватиться не за что!