Русская философия. Анализ истории. Том 3

Многое такого, что в реальности же должно быть востребованным своевременно и очень редко и только действительно в безвыходной ситуации. Ныне используется хаотично, а потому мы похожи на паровоз, работающий на максимальных мощностях, но на самой пониженной передаче, а потому КПД и скорость его (при высоком расходе моторесурса, дров и угля) не высоки. Так как постоянно все не вовремя, то всё в этом современном обществе мы потребляем по этой причине то недоспелое, то переспелое и мучаемся постоянно от этого: дети не воспитаны и старшее поколение не востребовано и в отчуждении. Комфорт – это тоже условие познания Божественных Сутей, а потому требует особого подхода и анализа. И свидетельство комфорта о Творце в том, что, если комфорт не помогает телу выкристаллизовывать дух, то комфорт тело убивает. Так уж устроен этот мир, что в нём только два полюса и третьего не дано – либо «да», либо «нет». Либо умираем, либо живём. Для адекватного единения с Господом в молитвах в первую очередь важно внимание на Бога, которое не должно отвлекаться от Него ни на йоту, причем это не просто внимание, это сосредоточенное делание молитвы в некотором отрешении, в дремоте в состоянии молитвы. Вот под такую кондицию постоянного молитвенного стояния подстроилась в процессе эволюции вся физиология и анатомия человека, именно это побудило людей в конце концов принять оседлый образ жизни в первобытной древности.

В момент молитв человек находится как бы во сне, когда машинальность движений не мешает умному деланию, что в принципе и есть счастье человека, точнее какая-то его сторона – вожделенная безмятежность и спокойствие духа. Итак, человек может находится в двух состояниях: либо сна, либо бодрствования. Но в реалии должен и бодрствовать, и пребывать во сне, что возможно при машинальности действий во время физического труда. В этом случае счастье человека, как высшее состояние оргазма духа, сопряжено с утверждением жизни в земных реалиях. Они взаимно обогащают друг друга, а не исключают. При этом во время физических нагрузок эта радость ещё более усиливается этим контрастом трудностей и радостью духа. Под машинальность трудового движения, человек подстраивает свою деятельность, ибо при нагрузке высвобождается ум. И вот что интересно, именно это состояние человека должно присутствовать в любую минуту, как некоторое состояние абсолютного совершенства духовного делания. (Есть такие ещё пока племена и про них говорят, что это народ ангелов воплоти). «Молитвенный сон» при ясности разумного бодрствования от единства с Богом интересным образом адаптировался в земных реалиях постоянной борьбы, при которой нагрузка становится незаметной, как работа сердца и органов пищеварения и даже остается неотъемлемой частью жизни. Это естественный образ жизни человека, адаптирующийся в самых разнообразных формах деятельности людей, обуславливает счастье человека в том естественном виде, в каком он появился до грехопадения, только теперь уже эта возможность быть в прежнем Раю нудится трудовыми нагрузками в поте лица и при этом только нудным трудом.

То состояние, в каком был человек в самые первые дни своего рождения, должен оставаться всю жизнь. Хотя в процессе взросления у человека появляется сильная мускулатура, накаченное сердце, но этот младенец не исчез, а просто смог адаптироваться в ту реальность, в которой живет. Если что-то не так, то несчастье плачущего младенца такое же, как и взрослого. Они равны, ибо боль одна и та же. Из этого следует только одно, что в земных условиях счастье трудовое, а потому все должно быть подчинено этому самому важному знаменателю – максимальной работе в ясности ума, причем не для всяких думок и воспоминаний о прошлом, что потом становится заболеванием психики, а реального единения с Творцом в молитвенном делании. Таким образом, этот сон, как естественное состояние человека, также как в самые первые мгновения зарождения жизни, остается значимым всегда и не потеряет первенства в приоритетах счастья.