Русская философия. Анализ истории. Том 3

Исходя из общего понимания о природе вещей, то есть из понимания о том, что существует некоторый максимум тех качеств, которыми мы наделены, а мы всё-таки наделены жизнью, то исходя из этого можно утвердительно сказать, что Бог живой и наделён в максимуме этой реалией. Как хорошо заметил Николай Кузанский, что если нет этого максимума, то нам невозможно воспринимать окружающую реальность в той степени её жизненности, в какой оная имеет приобщение к утверждению живого, то есть всё остальное вокруг имеет некоторую меру подобия Ему. И все то, что замыслил Он в Себе, то уже присутствует в Нём, как состоявшийся Предвечный Совет и это реализуется в нашей реальности в некоторой степени схожести или подобия Ему. Что-то иное, чего нет в Природе Божественного, чего нет в Природе Творений Его, того не может быть явлено в бытии и нами не воспринимается. Причем надо сказать, что из всего того, бесконечно и множественно ставшем обозреваемым и очевидно проявившемся в процессе эволюции Вселенной, Священное Писание выделяет только самое важное, специализировано акцентирует внимание лишь на том, что самое сокровенное в нашей природе людей и спасительно для нас живых – на замысле над человечеством. То, чего не заложено изначально, не может проявиться и нет смысла об этом говорить. Вопрос в ином, естество человека не приемлет какие-то крайние грубости односторонности крена или не терпит скоростных реализаций Его Замысла и требует нежной постепенности, то есть Промысел Божий не может идти быстрее возможности физиологии человека воспринимать Его промышление, как Его Волю, дабы не навредить. Григорий Нисский пишет: «К одному только устроению Творец Вселенной приступает как бы с осмотрительностью, чтобы вещество предуготовить для его состава, и образ его уподобить первозданной некоей красоте, и предназначить цель, для которой он будет существовать». Тут следует добавить, что Бог поступает с особой осмотрительностью, чтобы не навредить природе человека покушением на его свободу воли даже в тот момент, когда пребывает на Голгофе. Зло наделено слабостью, но всё равно сие остается жизнью, даже вот в таком её состоянии злом не является для Бога. То есть слабость в этом случае становится силой, ибо семя живого в ней остается не испорченным насилием. Также как дитя малое, наделено слабостью, но злом не является перед очами родителя. По этой же самой причине свойства Бога в поражённой грехом Вселенной могут проявиться лишь в течение относительно бесконечного времени, в течении которого осквернённая грехом Вселенная вбирает в себя всё больше и больше Его Естество, то есть постепенно как бы восходит на Голгофу вслед за Христом, при котором какие-то новые образования всегда и вновь и вновь оказываются тесными для Божественного, а потому вновь и вновь разрушаются, уступая новым, наделённым большими возможностями от большей полноты восприятия Божественного. Ведь только такой процесс становления обуславливает жизнь, а всё остальное что-то альтернативное сему движению живое уничижает. Весь мир, как бы поспешествует за Ним на Голгофу, ибо нет ничего постоянного в сем мироздании – всё вновь и вновь меняется и переустраивается, как бы все сильнее и сильнее наполняется Его Сущностью, соединяя ту самую первую йоту, с которой началась эволюция в мире с тем безграничным наиболее Божественным в будущем и человек несущий в себе печать греха прошлого вбирает в себя полноту Божественного Будущего. В этом эволюция всего и так устроено бытие, при котором всё сильнее и сильнее выражается Божественное, не утрачивая присутствия первородного греха. Так произошло преображение того, что стало падшей природой и примирение с Ним опосредовано Искупления Сыном Божьим. Нам же остается деятельно соучаствовать в этом Вселенском устроительстве, также следовать за Христом на Голгофу Его, адаптировано в тех реалиях, в коих пребывает человек в соответствии с запросами самой жизни. Это важно, ибо только совершенствующийся во Христе человек гармонично вписывается в общее течение Вселенной, при котором тот, кто против него – того раздавит и тот, кто с ним рядом – выстоит.

Сам по себе мир движим стремлением к Божественной гармонии, то есть в нашем случае сие мы воспринимаем как счастье, а потому это соучастие во вселенском движении наделяет нас счастьем Божественного происхождения, чувство торжества над Вселенной, активирующего это движение, при котором если плоть в тяжбе напряжения, то душа в радости (альпинист, поднимаясь на вершину страдает, терпит перегрузки, а душа поёт и счастлива от созерцания Вселенной).