Русская философия. Анализ истории. Том 3

Та же самая реалия окружающей материальности отражает беззаконие на Голгофе против Сына Божьего специфично своим свойствам материального мира – разверзшаяся земля и тьма над землёй в течение трёх часов. Как-то иначе свидетельствовать об этих событиях материальная часть Вселенной не способна – речь у неё о Боге несколько специфична. Также как след в грязи от протектора сапог способен сказать только о протекторе подошвы, что оказалось в поле отпечатавшегося обозрения мы можем видеть следы – о большем эта влажная почва не сообщит, то есть о фотографическом изображении лица вот таким способом тут говорить не приходится. Свойства грязи не позволят, ибо иное невозможно по самой природе её. Нам открывается только замысел Его или связь трагических событий беззакония духовного мира с катастрофой или беззаконием в материальном. Таков Божий порядок вещей, при котором пить чай из кружки можно лишь одним способом – налить напиток в кружку и через верх делать маленькие глотки – что-то иное чаепитием не будет.

Вот так своеобразно и уникально опосредовано этих катаклизмов материального мира Бог в замысле явил Себя миру. Понятно, что для нас это мало убедительно, ибо сознание требует чего-то иного и большего, но, повторюсь, как-то иначе мир материи Вселенной свидетельствовать о данных событиях беззакония не может – природа не позволяет. Также как пить чай из кружки можно лишь не опрокидывая её, как невозможно топором нарисовать природный пейзаж во всей глубине этого прекрасного бытия, но какой-то рисунок всё равно будет иметь место, пусть даже в такой грубой топорной форме. Свидетельствовать о пейзаже можно и топором, но как-то выразить полноту его – никогда. Хотя к этому можно стремиться бесконечно долго. Именно также слишком грубо и топорно свидетельствует Вселенная о беззаконии на Голгофе – происходит раскол земной поверхности и наступает тьма с шестого часа по девятый. Как бы уста материального мира могут говорить нам, произнося лишь эти ноты. Получается, что эти инструменты познания Божественного своеобразно исповедуют нам об этом беззаконии. Нам, как исследователям Божественного Промысла, сразу же надо принять это к сведению и как аксиому.

Далее природный пейзаж сей можно рисовать не только топором, но более выразительным инструментом, к примеру, карандашом и красками. И сия аллегория имеет свое соответствие в бытии. Также и Божественное может быть явленным опосредовано более выразительных инструментов или выраженное более совершенной природой, чем расколовшаяся земля у основания Креста. Так в Ветхом Завете Бог является нам многообразно, то это просто речь от Него, то в виде трех странников, то неопалимой купины, то Ангела, то облака и так далее. Далее Бог оставляет Свой след и в других ещё более тонких материях – мире ангелов. Но, так или иначе, все это только лишь характерные следы Его, это лишь нерукотворные образы подобно Лику Христа на полотенце или более грубое свидетельство о Нём – разверзшаяся земля и погасшее Солнце. То есть в бытии имеют место более совершенные картины, чем топорное изображение, людьми названные творчеством Бога.