"Русская Ганза". Жизнь Немецкого подворья в Новгороде, 1346–1521 годы.

Прежде всего наш дружеский привет ныне и на все времена, а также наилучшие пожелания. Почтенные, любезные господа, да будет вам известно, что случилось с нами здесь в Новгороде. Так знайте, почтенные, любезные господа, что от посадника, тысяцкого и всего Великого Новгорода к нам прибыли посланцы [звать нас] на владычный двор, и они нам сказали, что наши не дали им управу согласно крестоцелованию; их собратья находятся в Ревеле, и они не знают, то ли они там торгуют, то ли задержаны, то ли нет, поскольку не имеют от них никаких известий. Один наш собрат прибыл сюда и сказал, что у него письмо от одного русского, которое он здесь должен был передать, а потом сказал, что его потерял, и коль скоро русские по той причине письма не получили, они подумали, что в письме содержалось что-то важное, и посчитали, что их [собратьев] там задержали. Поэтому в настоящее время мы должны оставаться здесь, пока те не вернутся домой. И потом они захотели узнать, как много здесь немцев, на что было отвечено согласно крестоцелованию, что мы того не ведаем. Тогда они сказали, что мы должны изготовить два [послания], одно в Дерпт, а другое в Ревель, и хотят снарядить одного новгородца, который должен будет разузнать, как обстоят дела с их [собратьями], и поговорить с нашими старшинами (oldesten), чтобы те, согласно крестоцелованию, доставили их на границу вместе с их товарами, и тогда они сделают то же самое с нашими товарами. Мы должны оставаться здесь до той поры, пока их [собратья] не прибудут домой, поскольку наши обещали им чистый путь и по воде, и по суше, что, как они говорят, не соблюдается. И они приказали возвестить на Торгу, что нас нельзя вывозить, а также продавать нам лошадей под страхом смерти. А когда шестеро из нас самовольно выехали на собственных лошадях, они их нагнали и вернули назад; вам следует сказать подателю сего письма, как обстоит дело, будут они отпущены или же нет. Для них [новгородцев] очень прискорбно, что их [собратьев] удерживают в Нарве из-за того, что в Яме (Nyensclot) был убит Герман фон дер Кокен, и они говорят, что по крестоцелованию они должны иметь чистый путь через Нарову, и тут же оправдывают наши дела, говоря, что это-де земля магистра, также, как у них есть Яма, которую они отдали своему князю (konynghe). В этой связи нам кажется, что они хотят сказать, что все случилось не в их земле, а в [земле], принадлежащей другому государю, и потому они за то не должны держать ответ, а также давать управу согласно крестоцелованию. Потому-то они и хотят, чтобы их [собратьев] с их товарами пропустили через Нарову прежде, чем они разрешат нам уехать отсюда. И поэтому, почтенные, любезные господа, поразмыслите над этим и помогите нам отсюда уехать, ибо здесь находится много достойных молодых людей, что-то около двух сотен. И потому позаботьтесь о том, чтобы их [собратья] не проследовали через Нарову до тех пор, прежде чем наши со своими товарами также будут [там], и назначьте срок, к которому мы с обеих сторон прибудем на границу. И они сказали так: когда мы с той и другой стороны вернемся по домам, магистр и Россия вместе сделают то, что посчитают за благо. А потому не пропускайте новгородцев через Нарову, пока мы тут; в противном случае мы опасаемся, что останемся здесь, даже если их [собратья] вернутся домой. Окажите милость, почтенные, любезные господа, и ежели вы не собираетесь направить сюда посольства, похлопочите, чтобы мы отсюда уехали. В настоящее время более ничего нет, да будет воля всемогущего Господа на долгие благие времена. Писано в день святой Екатерины в Новгороде в год (14)38.

Мы, предстоятели, и все немецкие купцы, ныне пребывающие в Новгороде.

Den ersamen heren Borgermeystere unde Raed der stad Reval det(ur).