Русская идея от Николая I до Путина. Книга II. 1917-1990

В поисках альтернативы

Тот же ряд исторических событий, что привел в конечном счете Брежнева к политике «разрядки напряженности» с Западом (визит Никсона в Пекин, опасное сближение Китая и США), вынудил и национал-либералов искать альтернативу этой политике «примирения» с Западом. В интервью С. Браунингу, корреспонденту АП, Осипов сформулировал это вполне ясно: «Перед лицом надвигающейся угрозы со стороны коммунистического Китая и непрекращающейся вражды космополитического Запада русское общество не должно оказаться идеологически немощным».

Острие молодогвардейской критики направлено было, как мы видели, против «американизации духа». Мировая драма, которую они описывали, сводилась к спасению человечества (в первую очередь, конечно, его единственной надежды — России) от убийственных произведений этого «духа» — «искуса буржуазного благополучия» и «вседозволенности». И России с ее «нравственной самобытностью» отводилась в этой драме роль активная, спасающая, мессианская, если хотите. Китайской угрозе в этой по своему стройной картине не было места: меньше всего напоминал Китай об «искусе буржуазного благополучия» (тем более во времена Мао).

Картину требовалось переписать. Но как это сделать? Выработка идейной альтернативы — дело непростое. Оно требовало интеллектуальной мощи, которой молодогвардейцы с их филиппиками против «американизации духа» и тем более ВСХСОН с его «теократией», очевидно, не располагали. Тут нужна была именно «образованщина», беспощадно высмеянная Солженицыным, т. е. интеллигенция, традиционно находившаяся в России в оппозиции к режиму. И редакция «Вече» состояла, пусть из «патриотически настроенных», но интеллигентных людей — большая, между прочим, среди «патриотов» редкость.

Задача, стоявшая перед ними, осложнялась тем, что «Вече» с самого начала обещал не заниматься политикой. Пришлось соблюдать правила игры, которая, впрочем от века практиковалась и во вполне легальных, даже академических журналах и была в них за столетия доведена «образованщиной» до филигранной тонкости. Говорили о сегодняшнем дне, притворяясь, что речь о днях минувших. Я сам много лет этим занимался — и в «Новом мире», и в «Вопросах философии», и в «Вопросах литературы», и даже в ЛГ (то бишь в «Литературной газете»). Называлось это эзопов язык. Теперь понятно, почему «Вече» с такой охотой печатал исторические очерки?

Очерк «Роль Н. Я. Данилевского в мировой историософии» был центральным в журнале. Слишком многого не поймем мы в истории русской националистической мысли без разговора о Данилевском. В кругах русских националистов он фигура и сегодня знаковая. Не устают намекать, что именно его идеи сделал всемирно известными в XX веке Освальд Шпенглер в своем «Закате Европы» (читай: позаимствовал их у русского титана мысли).

Вздор, конечно. Но то, что Данилевский был оригинальным мыслителем, прародителем не только русского панславизма, но в известном смысле и сегодняшнего Изборского клуба, это правда. Правда и то, что именно переинтерпретировав его столетней давности идеи, приспособив их к ситуации 1970-х, редакция «Вече», похоже, попыталась, подобно Солженицыну (вспомним его знаменитое «Письмо вождям»), вступить в диалог с вождями СССР. Но сначала о том, что предложил России и миру Данилевский.

Прародитель

А предложил он (в изложении «Вече», конечно, все цитаты, однако, из книги Данилевского) ни много ни мало, как забыть об «интересах всего человечества». И пуще всего остерегаться этой опасной, по его мнению, нелепицы, выдуманной космополитической Европой для собственного возвеличения: «Настоящая глубокая опасность заключается в воцарении общечеловеческой цивилизации». В представлении «Вече», это был убийственный удар по мессианским мечтаниям его подцензурных соперников-молодогвардейцев: спасать надо Россию, ибо нет никакого человечества и спасать в нем нечего.

А что есть? Есть отдельные «культурно-исторические типы» (или «локальные цивилизации», как модно именовать их в наши дни), имеющие между собой не больше общего, чем разные биологические виды, скажем, рыбы и ящерицы. Ядром каждой из этих цивилизаций являются «исторические нации», отличающиеся от неисторических тем, что «имеют свою историческую задачу, свою национальную идею». И не могут между цивилизациями быть союзнические отношения, как не заключают между собою союзов те же рыбы и ящерицы. И вообще «око за око, зуб за зуб — вот закон отношений между государствами».