Русская идея от Николая I до Путина. Книга III. 1990-2000

Программа РОС была, по сути, первой репетицией будущего путинского гибридного «консенсуса». Для «красных» была в ней нэповская экономика, рыночная, НО с государственным регулированием; для «белых» — решительное отчуждение от Запада, НО оставьте мечты о восстановлении монархии; для демократов — права человека, НО с «учетом отечественной традиции». В двух словах — «русский путь». Первый же шаг на этом пути оказался, увы, для просвещенных патриотов печальным.

Каждый, кто, как мы с читателем, знал историю Русской партии советских времен, помешанной на «антисионизме» и, тем более, прошедшей недавнюю школу «Памяти», мог бы легко предсказать новоявленным просветителям оглушительный провал. Три ошибки били в глаза. Во-первых, их генеральское высокомерие отталкивало «патриотические» массы. Во-вторых, они игнорировали «коричневых» как непросвещенных маргиналов, а тем еще предстояло стать главными героями мятежа в 93-м. И, в-третьих, предлагая свой гибридный компромисс — «всем сестрам по серьгам» — они вообще не поняли, с кем имеют дело. Забыли (или никогда не читали) грозное предостережение Георгия Федотова, что «Ненависть к чужому — не любовь к своему — составляет главный пафос современного национализма».

Расплата за ошибки

И ждала их эта расплата уже за ближайшим поворотом, 8 февраля, когда они с большой помпой созвали Конгресс гражданских и патриотических организаций. Формальным результатом Конгресса стало создание Российского Народного Собрания (РОНС), провозгласившего бывшую РСФСР правопреемницей и СССР, и Российской империи. И, кстати, потребовавшего возвращения Крыма. Я интервьюировал месяц спустя Бабурина (вообще-то беседовал я тогда со всеми лидерами «патриотов» — и с Прохановым, и с Кургиняном, и с Зюгановым, и даже с Куняевым, главным редактором «Нашего современника», журнала, который всячески поливал меня, когда я еще не мог вернуться в Москву, и с удвоенной силой, когда вернулся. Ку-няев, правда, в последнюю минуту испугался и отнял у моей помощницы пленку). Бабурин тогда только что вернулся из Крыма, и лицо его полыхало энтузиазмом, был уверен, что с «освобождения Крыма», как он это называл, начнется воссоздание империи. Но это так, реплика в сторону.

А к делу: я был на февральском Конгрессе РОС и своими глазами видел, что там происходило; я даже рассказал об этом подробно в одной из своих книг. Имея в виду, что книга была опубликована довольно давно (в 1995 году) и, сколько я знаю, никто моего рассказа до сих пор не опроверг, думаю, что глазам моим можно верить. И ушам тоже. Тем более что я был тогда на четверть века моложе. Повторю его, поэтому, вкратце.

Происходило действо в кинотеатре «Россия» (символизируя, по-видимому, что речь там пойдет именно о Русском пути). У входа волновалась толпа «непросвещенных» патриотов, подняв лес плакатов, предупреждавших делегатов Конгресса (пускали по пригласительным), что их обманывают, «заманивают в сионистскую ловушку!». Толпа не доверяла организаторам Конгресса-«перебежчикам», депутатам, вчерашним демократам. Но кинотеатр охраняли, поигрывая нагайками, молодцеватые казаки, тогда еще экзотическая новинка в Москве, и штурмовать двери «непросвещенные» не решались.

Впрочем, попади они в вестибюль, ровно ничего некошерного они бы там не обнаружили. Те же газеты продавались там, что и на всех «патриотических» сходках. И те же памфлеты, трактующие употребление иудеями крови христианских младенцев. Огромный плакат поперек вестибюля гласил: «Прости, распятая Россия!». Нехорошее появлялось предчувствие. Зря, право, ярились на улице «непросвещенные». Чувствовали бы они себя здесь дома.

Ход Конгресса подтверждал первое впечатление. Речи организаторов зал слушал недоверчиво, напряженно. Оживился он, лишь когда на сцене появился вице-президент. Присутствие Руцкого было необычайно важно для организаторов. Оно служило гарантией, что не какие-то никому не известные вчерашние демократы, но сам верховный патриот страны готов возглавить нарождающееся движение просвещенного патриотизма.

Говорил Руцкой, правда, неуверенно, сбивчиво. Спичрайтеры, писавшие его доклад, явно не рассчитывали на эту наэлектризованную аудиторию, ожидавшую, казалось, скорее призыва к оружию, нежели академических экзерсисов. Зал заскучал. Но лишь до момента, когда оратор сделал роковую ошибку. Положившись на организаторов Конгресса, Руцкой, по-видимому, решил, что и впрямь попал в общество просвещенных патриотов и употребил вполне невинный — по меркам такого общества-оборот: «Национал-шовинизм, коричневый экстремизм должны уйти в прошлое. Им не место в патриотическом движении».

А. В. Руцкой