Русская идея от Николая I до Путина. Книга III. 1990-2000

«В случае победы Зюганова произошел бы немедленный крах всех рынков — фондового, валютного, товарного. Он не только не смог бы вернуть иллюзорного прошлого «счастья», но и не сохранил бы того, что успела дать людям рыночная экономика: полных прилавков, выбора возможностей заработка, свободного выезда за границу, надежд на материальное благополучие в будущем. И тогда первыми, кто начал бы побивать его камнями, стали бы те, кто за него голосовал. После этого страной можно было бы управлять только с помощью пулеметов». Так представлял себе победу Зюганова один из умнейших журналистов той поры.

И когда я сейчас вижу скептическую усмешку на устах некоторых из его коллег, а иные и рвут на себе тельняшку из-за якобы допущенной тогда ошибки, мне становится не по себе. Вот их аргумент: «в Польше после шоковой терапии пришли к власти бывшие коммунисты, перекрасившиеся в социал-демократов, — и ничего не рухнуло. Одного из них, Квасьневского, даже президентом потом избрали. И вполне нормальный был президент. А мы перепугались неведомо чего, сломали кодекс журналистской репутации, за что сейчас и расплачиваемся». Аргумент, однако, насквозь невежественный, основанный на том, что люди понятия не имеют, кто такой Зюганов и что такое КПРФ, которую он возглавляет. Придется объяснять.

Кто такой Зюганов

Он сам признался мне в октябре 91-го, когда мы долго и довольно откровенно беседовали в подвале Независимой газеты (он тогда еще не был лидером КПРФ, только секретарем по идеологии, и страстно ненавидел тогдашнего ее лидера Ивана Полозкова), что воевал с либералами еще внутри КПСС и однажды был даже исключен из партии. Тем более не приходило ему в голову «перекрашиваться» в социал-демократы после крушения империи, подобно Квасьневскому. В отличие от того, Зюганов всегда был неколебимым сталинцем. И в партию свою позвал он только единомышленников. В глазах интеллигенции это означало, что самое черное и ретроградное, что было в брежневской КПСС, собралось под его знаменами. Даже официальная статистика самой зюгановской партии подтверждает, что перешло в нее не более 4 % членов КПСС.

Я не говорю уже, что Квасьневскому и на ум не приходило сказать что-нибудь вроде того, что «капитализм никогда в Польше не приживется», и что он был одним из самых горячих сторонников воссоединения с Европой, ненавистной Зюганову. Впрочем, что гадать, как выглядела бы Россия в случае победы Зюганова? Есть же программные документы. Экономя терпение читателя, постараюсь изложить их максимально сжато.

— «Запад не может жить на одной планете с Россией как «великой и единой державой», являющейся «стержнем геополитического евразийского пространства» (речь, естественно, шла об СССР, воссозданию которого посвятила себя КПРФ).

— «Поэтому Запад поставил перед собой цель уничтожить российскую государственность и навязать стране несвойственный ей образ жизни».

— Запад реализует, и даже частично реализовал, свой замысел с помощью «пятой колонны», под руководством своих «хорошо законспирированных спецслужб».

— «Поскольку ельцинский режим приведен в Кремль этими спецслужбами», «он должен рассматриваться как оккупационный».

— «Поэтому непримиримая оппозиция ему становится священным долгом каждого русского патриота», «национально-освободительным движением», призванным «восстановить в стране политический строй, принципиально отличный от чуждой ей западной демократии» и вернуть ей «свойственный России образ жизни».

— Россия, а вовсе не Запад, является родиной «подлинно народной демократии», вероломно «замолчанной западной пропагандой». Свидетельство тому-«вся история России и СССР».

— Запад «бросил вызов всем традиционным ценностям христианского мира, заменив их чистоганом. Спасти их можем только мы, патриоты России».

Так выглядела бы Россия, победи на выборах 96-го года Зюганов, если верить программным документам КПРФ. Стране следовало забыть о своих домашних бедах, посвятив себя судьбоносной борьбе с Западом и его спецслужбами. Перевод стрелки на Запад был главным козырем Зюганова. Внутренняя жизнь страны должна была быть на обозримое будущее заморожена при помощи «восстановленного политического строя, принципиально отличного», как мы слышали, «от чуждой нам западной демократии». Как это делается, Зюганов знал превосходно, не зря же всю сознательную жизнь был верным сталинцем.