Русская идея от Николая I до Путина. Книга IV. 2000-2016

Чтобы не быть голословным, вот одно из его предсказаний: «Предчувствую, что какой-нибудь русский царь, быть может, и недалекого будущего, станет во главе социалистического движения… И будет этот социализм новым и суровым трояким рабством — общинам. Церкви и Царю… Социализм есть феодализм будущего… То, что теперь крайняя революция, станет охранением, орудием строгого принуждения, дисциплины… и рабства».

Нет, я вовсе не хочу сказать, что изборцы, мечтающие о «новой опричнине» как о государстве в государстве, заимствовали свои идеи у Леонтьева, я даже не уверен, что они его читали. Общее с ним у них одно: в отличие от охранителей-запутинцев, они видят опасность статус-кво, предупреждают, что он чреват катастрофой, и пытаются убедить Цезаря, что сохранить власть он может, лишь «возглавив социалистическое движение», то есть превратив его «в орудие строгого принуждения, дисциплины и рабства». Это и подразумевается под «мобилизационным проектом» — консервативная революция.

Будущее России — в прошлом

Вот как это представляет себе военный специалист изборцев генерал-полковник Леонид Ивашов, с которым нам еще предстоит встретиться: «У нас обязательно внутреннее очищение должно произойти, скорее всего, в 2017-м. Я не говорю, что это будет именно новая социалистическая революция, но нечто похожее будет, потому что мы задаемся высокими внешнеполитическими целями, а внутри только ухудшение». И какими идеями должна будет, по мнению генерала, руководиться эта «похожая на социалистическую» консервативная революция 2017 года: «Перед истинно национальной элитой и перед В. Путиным стоит та же задача, что стояла и перед И. В. Сталиным в 20-30-х годах прошлого столетия: любой ценой отстоять суверенность и независимость страны».

Л. Г Ивашов

Тут, согласитесь, возникает целый ряд вопросов. Во-первых, может обидеться В. Путин: он ли не отстаивает доблестно «суверенность и независимость страны»? Во-вторых, обидно для И. В. Сталина: уж он-то эту «суверенность» отстаивал даже ценой Большого террора, а тут, едва прошло полвека, как прикрыли ГУЛАГ, — и генерал требует новой революции? И снова ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ, как Сталин «в 20-30-х годах прошлого столетия»? Не давая себе труда хоть как-нибудь объяснить, кто, собственно, на независимость страны покушается? И главное, какое все это имеет отношение к тому, что «ВНУТРИ только ухудшается»? Выходит что-то вроде «в огороде бузина, а в Киеве дядька».

Несколько иной аспект изборского будущего/прошлого России объясняет нам Виталий Аверьянов, исполнительный секретарь клуба: «Важно, чтобы новые державники (рекрутированные, как понимает читатель, взамен «вычищенной» предательской элиты) служили не императору из личной преданности (личная преданность, как мы с вами ощущаем на себе, — примета кланово-олигархического строя), но самой идее империи».

Оппозиция справа?

Как это категорическое требование изборцев сопрягается с путинской охранительной системой рекрутирования кадров, основанной, как и сталинская, исключительно на принципе личной преданности вождю? Короткий ответ: никак. Та же история, что с ожиданием революции 2017-го, которая совершенно не нужна Путину и которой он как глава российской контрреволюции боится смертельно. С одной стороны, ему льстят, сравнивая с императором Августом, основателем Римской империи (прямым потомком которого считал себя, между прочим, еще Иван Грозный), но с другой — КРИТИКУЮТ. И не менее беспощадно, чем либеральная оппозиция. Достаточно вспомнить «клановоолигархический строй» Аверьянова. Или дугинское «те, кто нами правит, ненавидят нас и боятся».

Таков мой последний аргумент, почему нам следует забыть традиционное снобистское предубеждение, будто в России лишь одна оппозиция режиму, либеральная, и знать, хорошо знать аргументы оппозиции справа. И оспорить их. когда нужно. Ведь обожглись в 1996-м с Зюгановым — и ничему не научились. Не оспорили тогда его аргументы, да что там, попросту их не знали, а теперь каются, как Андрей Васильев: «Я поступил неправильно, работая против коммунистов. Надо было дать России сделать демократический выбор». Это с Зюгановым-™ демократический выбор! Понятия ведь не имеет, о чем говорит.

А то, что Путин воспринимает правых, олицетворяемых сегодня Изборским клубом (есть и менее значительные-Зи-новьевский, Столыпинский), именно как оппозицию, объясняет, почему он так долго не прислушивался к Глазьеву и его «проекту». Держал на коротком поводке (все-таки «социально близкий», не за свободу ратует, за ужесточение режима), но не прислушивался-какая-никакая, но ОППОЗИЦИЯ. В отчаянную минуту, однако, может и прислушаться.