Русская история: мифы и факты

Все же Эрик до Ивана не дотягивает, ведь из 3300 человек, отмеченных в «Синодике», около 400 были дворянами и боярами. По подсчетам Веселовского, в «Синодике» на одного боярина приходилось три-четыре дворянина. Сто убитых князей и бояр — это совсем не мало по европейским масштабам и сравнимо лишь с избиением гугенотской аристократии в Варфоломеевскую ночь. Другое дело, что в «Синодике опальных» указаны бояре, казнённые за 11 лет царствования Ивана, а во Франции сходное число аристократов убили за одну ночь. Но католическая половина Европы одобрила убийства в ночь Святого Варфоломея, тогда как царь московитов равно привел в ужас католиков и протестантов. Причина лежит в суперэтнической неприязни к московитам и впечатлениях от описания царёвых казней. А в них Иван IV справедливо ли, либо по наветам, но выглядел устрашающе. И дело не в жестокости казней, в Европе XVI в. казнили изощрённее, а в личном участии царя в пытках и убийствах.

Но правда ли это? Ведь, кроме «свидетельств» современников, документов о личном участии царя в пытках и убийствах не осталось. Поэтому каждый автор отвечает согласно своему мировоззрению. Хотя в некоторых случаях ложность обвинений доказана, в других все сходится к тому, что Иван Васильевич действительно убивал людей и участвовал в пытках. Тут хочется сказать словами песни Владимира Высоцкого: «Если правду оно, ну, хотя бы на треть...» И создается впечатление, что вероятность такой правды очень высока.

Жестокость Ивана IV, как отмечают многие историки, выходит за рамки любой целесообразности. Если можно понять, хотя не оправдать, чашу яда, которую заставили выпить князя Старицкого, двоюродного брата Ивана, человека безобидного, но существованием своим служившего источником заговоров по возведению его на престол вместо Ивана, то какой смысл был в побоище в Новгороде в 1570 г.? Ведь основная масса убитых были простые горожане, явно не осведомленные о заговоре новгородского духовенства, даже если этот заговор был? И как понять, что через 11 лет, когда над русским Северо-Западом нависла реальная угроза и войска Стефана Батория осадили Псков, никто из новгородцев не переметнулся к полякам? И почему якобы крамольные псковитяне, избежавшие новгородского погрома лишь благодаря заступничеству юродивого Николы и суеверности Грозного, явили в 1571 г. чудеса героизма, отстояли Псков и спасли царство Ивана IV?

Против Ивана IV были, конечно, заговоры. Отдельные бояре и дворяне перебегали к неприятелю. Некоторые выдали важные секреты. Наибольший урон России нанёс даже не князь Курбский, а разбойник Кудеяр Тишенков и несколько детей боярских. Они провели войско Девлет-Гирея тайными тропами мимо русских застав, так что татары внезапно оказались перед Москвой, которую затем спалили. Но за 24 года непрерывной войны подобных случаев было совсем немного. Иностранцы отмечают прямо противоположные качества русских — их исключительную преданность царю и Отчизне. Рейнгольд Гейденштейн, польский шляхтич, воевавший против русских в войске Батория, поражается популярности Грозного среди русских:

«Тому, кто занимается историей его царствования, тем более должно казаться удивительным, что при такой жестокости могла существовать такая сильная к нему любовь народа... Причем должно заметить, что народ не только не возбуждал против него никаких возмущений, но даже высказывал во время войны невероятную твёрдость при защите и охранении крепостей, а перебежчиков было вообще очень мало. Много, напротив, нашлось... таких, которые предпочли верность к князю, даже с опасностью для себя, величайшим наградам».

Гейденштейн описывает верность долгу русских пушкарей при осаде Вендена (1578). В этом сражении русские войска были разбиты и отступили, но пушкари не пожелали бросать пушки. Они сражались до конца. Расстреляв все заряды и не желая, сдаваться в плен, пушкари повесились на своих пушках. Он же рассказывает, что, когда король Баторий предложил русским воинам, взятым в плен при осаде Полоцка, выбор либо идти к нему на службу, либо возвращаться домой, большая часть избрала «возвращение в отечество и к своему Царю». Гейденштейн добавляет: «Замечательна их любовь и постоянство в отношении к тому и другому; ибо каждый из них мог думать, что идет на вернейшую смерть и страшные мучения. Московский Царь их, однако, пощадил».

Гейденштейн был не одинок, отмечая стойкость русских и их преданность царю. Те же качества видит в них и автор «Ливонской хроники» Балтазар Руссов, большой ненавистник московитов и сторонник их изгнания из Ливонии: