Русская нация. Национализм и его враги

Вероятно, для людей далеких от идеологических дискуссий внутри русской патриотики вопрос, поставленный в заглавии этой статьи, покажется абсурдным: «русская русофобия» – разве это возможно, разве это не оксюморон, не «кипящий лед»? Но те, кто к указанным дискуссиям хоть как-то причастен, прекрасно знают, что данная проблема – одна из самых острых и болезненных в патриотическом и националистическом дискурсе.

Как это ни странно, но слово «русофобия» используется представителями русского движения не только (и не столько!) по адресу наших зарубежных недругов и их откровенных приспешников в России, но большей частью по адресу других представителей русского движения, чьи взгляды в той или иной степени не совпадают с их взглядами. Православные и язычники, белые и красные, монархисты и либералы в пылу дискуссии то и дело клеймят друг друга русофобами.

Почему это плохо? Потому что русофобия не есть строгое научное понятие (хотя оно и используется в научной литературе): академической конвенции, насколько мне известно, по ее поводу не существует. Каждый волен вкладывать в это слово свои личные антипатии и использовать его в качестве полемического «лома». В русской национально-патриотической среде русофобия – политический ярлык, пожалуй, самый страшный и стигматизирующий, ибо она с давних пор (особенно после появления одноименного классического сочинения Игоря Шафаревича) воспринимается как обобщенное наименование всего политически и экзистенциально антирусского, а русофоб есть аналог сознательного и коварного (к тому же, как правило, определенным образом этнически маркированного) врага русского народа.

Есть слова, после произнесения которых одной стороной в адрес другой взаимопонимание и дружеское сотрудничество между ними становятся невозможными. Русофобия – эталонный образчик подобного разъединяющего слова. Поэтому мне кажется разумным: 1) найти некое конвенциональное определение русофобии, под которое не подпадают националисты (или патриоты), намеренные друг с другом сотрудничать в пределах относительно долгосрочной перспективы; 2) отказаться от употребления данного ярлыка по отношению друг к другу в период этого сотрудничества.

На мой взгляд, русофобией не являются:

1. Негативные высказывания о русских и России, сделанные русскими людьми (и великими в том числе) в минуту раздражения (таких «русофобских» высказываний я берусь навскидку привести десятки – от Пушкина до Розанова);

2. Предпочтение, отдаваемое тем или иным нерусским материальным или культурным ценностям над русскими (не припомню я что-то среди националистов поклонников отечественного автопрома или современного отечественного кинематографа);

3. Принадлежность (или принципиальная непринадлежность) к какой-либо религии;

4. Критическая оценка тех или иных периодов отечественной истории (именно здесь ломается наибольшее количество копий, просто потому, что до недавнего времени настоящее было абсолютно неподвластно для нашего воздействия и «бои за историю» подменяли собой реальную политику);

5. Критика тех или иных элементов социально-политического строя России в прошлом и настоящем (или даже всего этого строя в целом);

6. Утопические проекты далекого будущего, восторгающие одних и отвратительные для других (монархия, кастовая система, коммунизм, национал-социализм и т. д.).

Русофобией, напротив, является:

1. Признание за русскими некой онтологической и/или генетической ущербности;

2. Экзистенциальная ненависть или страх по отношению к ним;

3. Систематическое и сознательное желание им вреда, а не блага;

4. Отрицание самих понятий «русский», «русскость» как базовых для политического и культурного дискурса.

При таком подходе мы с удивлением обнаружим, что русофобов-то в русском национальном движении практически нет, и найти общий язык между разными его крыльями станет гораздо легче.

Понятно, что представители различных течений русской патриотики могут сказать о своих оппонентах: да, наверное, они искренне хотят блага русским и России, но реализация их идей принесет только зло. Подобные дискуссии, тупиковые по определению, ни к чему продуктивному не приведут. Если мы хотим нормального сотрудничества, нужно ограничиться формальным критерием русофобии как сознательного негативного отношения к русским, именно потому, что они русские.

Разумеется, приведенное выше определение в значительной степени носит прагматический и дипломатический характер, но не только. Оно имеет и содержательное значение, ибо учитывает тот несомненный факт, что русские – разные, но всем им должно найтись место в грядущем русском национальном государстве.