Русская нация. Национализм и его враги

Сталин – не случайность, а тип, могущий быть выведен из понятия идеократии чисто дедуктивным путем. Перемена содержания существа дела не изменит. Сталин останется Сталиным, безразлично, будет ли он действовать во имя Православия. В последнем случае он, может быть, будет опаснее для Церкви, чем сейчас»[689].

Из письма от 28 аир. 1936 г.:

«Россия как-то перестала интересовать меня по-настоящему. <…> Думать о России и русских проблемах я перестал вовсе. <…> я с некоторых пор внутренно махнул рукой на Россию и перестал учитывать возможность возвращения туда даже в подсознании. Пуповина, связывавшая меня с материнским лоном России, как-то окончательно и непоправимо перерезана. Я совсем оторвался от России и нутром ее больше не ощущаю. Мои отношения к ней теперь чисто головные: я сознаю какой-то долг, но не ощущаю действительной потребности этот долг выполнить. – Все это, разумеется, не может не отражаться и на моих отношениях к евразийству. При всем желании я все-таки стою не в евразийстве, не внутри его, а вне его.

<…> Поэтому я думаю, что творческого участия в евразийской работе я теперь принимать не способен. <…> Научные проблемы, которые меня в настоящее время занимают, настолько далеки от евразийства, что использовать для евразийских целей мою какую-нибудь очередную работу невозможно. <…>

Признаться, мне и славянская филология надоела. Будь я свободен, я бы сейчас занимался исключительно общим языкознанием (притом с упором на экзотические – африканские и американские языки) и смежными вопросами этнологии»[690].

Потрясающий человеческий документ! По сути, полная капитуляция главного теоретика евразийства.

* * *

Есть и еще один щекотливый момент, также свидетельствующий о дефиците интеллектуальной честности у евразийских «отцов-основателей».

Как известно, наиболее внушают уважение те учения, постулаты которых соответствуют образу жизни самих учителей: Христос и Сократ – наиболее яркие примеры. «Вера – это поступки», – справедливо говорил Т.С. Элиот.

В этом смысле жизненные практики главных теоретиков евразийства выглядят весьма странно. Ругательски ругая ужасную, смертельно враждебную России Европу, они в ней прожили всю свою жизнь после эмиграции из России. Понятно, что ехать в СССР было опасно для здоровья (хотя национал-большевик Н.В. Устрялов вернулся, зная, что приносит себя в жертву), но ведь есть столько чудесных стран прекрасной Азии, так близкой евразийскому сердцу: от Турции до Японии…

Так нет же!

Трубецкой, вместо того чтобы жадно вдыхать столь вдохновенно им воспетый запах «жженого кизяка, конского пота, верблюжьей шерсти», с 1922 г. обосновался в Вене, возглавляя до самой кончины в 1938 г. в местном университете кафедру славянских языков. Любопытно, что, когда после аншлюса его стало преследовать гестапо, Николай Сергеевич решил переехать… вы думали в Тибет? – нет, в самый страшный круг западного ада – США… Но не успел, скоропостижно скончался… На здании Венского университета установлена мемориальная доска в честь великого отрицателя «романо-германской цивилизации».

Савицкий, в своих работах недвусмысленно относивший чехов к ненавистному Западу, тем не менее с 1921 г. жил и работал в Праге, в частности, читал лекции по славяноведению в Пражском немецком университете. В 1945 г. ему выпал прекрасный шанс вырваться из смрадной европейской гнили. Доблестные работники НКВД в 1945 г. любезно приняли на себя все издержки по его переезду в Россию-СССР-Евразию. Там ему нашли здоровую, непыльную работу на свежем воздухе в лесах Мордовской АССР. В 1956 г. в награду за доблестный труд ему распахнула объятия столица Евразии – Москва. Странное дело, Петр Николаевич сразу же подал заявление на переезд… нет, не на родину предвозвестника евразийства великого Чингисхана – Монголию, а обратно в омерзительную европейскую Прагу. Там у него были проблемы с местной госбезопасностью, но он стойко держался и, положим, в Иран не уехал, отдав свое тело чешской земле в 1968 г.