Русская нация. Национализм и его враги

В преддверии и в начале Великих реформ славянофилы и близкий к ним М.П. Погодин выступали за предоставление Польше широкой автономии, видя «необходимость и пользу для самой России в существовании самобытного государственного Польского центра, который бы оттянул к себе все польское из русских областей»[531], с одновременной масштабной русификацией ЗК[532]. Погодин во второй половине 1850-х гг. в ряде сочинений («Записка о Польше», «Польша и Россия») выдвинул достаточно смелый проект решения польского вопроса. В осуществлении этого проекта он видел средство выхода России из положения «второклассных» и «третьеклассных» государств, в которое она попала после Крымской войны: «Польша была для России самою уязвимою, опасною пяткою: Польша должна сделаться крепкою ее рукою. Польша отдалила от нас весь Славянский мир: Польша должна привлечь его к нам. Польшею мы поссорились с лучшею европейскою публикою: Польшею мы должны и примириться с нею». ЦП необходимо дать особое, собственное управление: «Оставаясь в нераздельном владении с империей Российской, под скипетром одного с нею Государя, с его наместником, пусть управляется Польша сама собой, как ей угодно, соответственно с ее историей, религией, народным характером, настоящими обстоятельствами». Погодин планировал восстановление «несчастной Польши в пределах ее родного языка» («язык – вот естественная граница народов»), то есть без ЗК, но с Познанью, западной частью Галиции и частями Силезии, где осталось «польское начало». Взамен отчуждения Польши Погодин предполагал присоединение к Российской империи Восточной Галиции. Историк видел в своем проекте очевидные внешнеполитические выгоды: «…Россия, огражденная дружественной, одну судьбу с ней разделяющей, Польшей, становится уже безопасною от всяких западных нападений, и вспомоществуемая усердно пятью миллионами преданного, восторженного племени, с собственными бесконечными силами, коими получит возможность располагать без всякого опасения и развлечения, сделается опять страшною Западу, вместо того, что теперь страшен ей Запад». Кроме того, пример Польши привлечет к России и другие славянские народы. Единственная сколько-нибудь возможная форма будущего бытия Польши, как и других славянских государств, считал Михаил Петрович, – в Славянском союзе, «при покровительстве России, с взаимной помощию всех славянских племен». Погодин выдвигал и совершенно конкретные меры для привлечения симпатий поляков к России: приглашение польских эмигрантов в отечество без всяких ограничений; возвращение поляков, сосланных за политические преступления; подготовка учреждения университета в Варшаве или пяти факультетов в разных польских городах; устройство железных дорог; установление свободы книгопечатания и т. д. Русские чиновники должны будут постепенно покинуть Польшу, а польские Россию, «чтобы впредь все места, как там, так и здесь, замещались туземными чиновниками»[533].