Русская песня в изгнании

— Мне известно, что первый ваш проект в эмиграции был не сольный альбом «Побег», а запись в 1982 году пластинки группы Brighton Brothers Band в качестве аранжировщика и клавишника. Расскажите, пожалуйста, о начале работы в Америке.

— Да, сначала была записана эта пластинка с четырьмя песнями в эстрадном стиле, солисткой была Зоя Шишова. Затем ко мне обратился певец Саша Боцман с просьбой сделать аранжировки для его альбома, но этот проект так и не воплотился в жизнь. Тогда мы начали делать альбом с Мишей Гулько, которого я знаю еще со времен работы на Камчатке. Миша — легендарный человек. В Москве он выступал в кафе «Хрустальное».

Много общались, он оказался в эмиграции раньше меня и пел там в ресторанах.

На тот момент уже два своих альбома выпустил Вилли Токарев. Для нас тогда это был суперчеловек. Вилли был в порядке: жил на Манхэттене и пел в ресторане «Одесса».

Мы решили с Гулько сделать пластинку, подобрали песни, стали записывать. Я сделал все аранжировки. Диск получил название «Синее небо России», во время прослушивания заглавной песни мы обнялись и плакали в студии. Чтобы сфотографироваться на обложку для пластинки, поехали в театральный музей, выбрали офицерскую форму. Сфотографировались два офицера с еврейскими лицами и глазами (смеется). Все это выглядело, конечно, очень наивно. Записали кассету и поехали к Вилли показать. Домой он нас не пригласил, сели возле дома на лавочке, он послушал, ему понравилось страшно, но он немного «озяб». Пожалуй, на тот момент я был самым опытным музыкантом в эмиграции, никто из остальных в большинстве не знал, что такое работа на радио, телевидении или запись на фирме «Мелодия».

У Гулько пошли кое-какие концерты, мы вернули деньги с продажи дисков и кассет, но следующий проект делали уже не как партнеры. А годом позже я записал свой первый сольный альбом «Побег».

Позже я продюсировал и аранжировал альбомы Анатолию Могилевскому, Любе Успенской, Майе Розовой и Марине Львовской.

Майя очень интересная певица романсового плана. Кстати, муж Майи Розовой известный в эмиграции человек Евсей Агрон правил мне текст песни «На Колыме, где тундра и тайга кругом».

После выхода моего второго альбома «Атаман» с песнями Александра Розенбаума я стал просто героем. Пластинку купили все магазины, я продал пять тысяч экземпляров. В ресторан «Парадайс», где я тогда работал, стояли очереди.

— В России вышли все альбомы, записанные вами, но есть странная нестыковка. Изданы альбомы «Атаман» и «Атаман-3», а где же «Атаман-2»? Почему он не выпущен на российский рынок и известен только в среде коллекционеров?

— Этот проект записывался в Кливленде в 1986 году как демонстрационный материал для выхода нашей шоу-группы на американский рынок. Я спел пять песен, включая «Вези меня, извозчик» Александра Новикова, «Дым кольцами», скрипач Саша Фельдман сыграл 15-минутное попурри, и певец Сэм Майклсон спел еще пять песен на разных языках: английском, иврите и т. д. Получилась интересная работа, но в продажу альбом не поступил. Сейчас ведутся переговоры с несколькими компаниями в Москве о его издании.

— Я слышал, что была и видеозапись этого концерта. Так ли это и почему не выпускаются сейчас ваши концерты на видео или DVD, когда спрос на это довольно велик?

— Возможно, была запись той программы, сейчас уже не помню. У меня сохранилась потрясающая кассета с записью первых гастролей по Израилю в 1986 году. Это очень интересный материал. Скоро у меня выходит DVD по материалам моих последних концертов, но, возможно, в будущем издадим и материалы эмигрантского периода.

— На волне перестройки на Западе возник небывалый интерес к России. Снималось большое количество фильмов с участием голливудских суперзвезд. В фильме «Красная жара» с Арнольдом Шварценеггером в одном из эпизодов появляется музыкант, очень похожий на Михаила Шуфутинского, и звучит песня из вашего репертуара «Я налетчик Беня-хулиган», правда, с сильным акцентом! Как вы это прокомментируете?