«Русские идут!»

Об этой войне большевики, любившие вообще-то похвастать успехами непобедимой и легендарной, постарались забыть. И я их понимаю. Никогда не сталкивавшиеся с серьезным сопротивлением на национальных окраинах (Украина – играючи – за три недели, Грузия – за полторы, регулярная армия эмира бухарского – и вовсе за два дня), с Арменией они возились два с половиной месяца. Более того, по ходу дела практически перестали существовать войска Советского Азербайджана, так что Кавбюро пришлось оттягивать части 11-й Армии с грузинского фронта, тем самым подарив Грузии еще пару недель независимости. Самым же неприятным, хотя и вполне предсказуемым побочным эффектом стала новая вспышка партизанской войны за пределами АрмССР, на территориях, уже не считавшихся «спорными», куда после падения в начале апреля Еревана отошла и дашнакская армия. Уладить вопрос окончательно большевики не могли аж до июля. В конце концов, уладили, конечно, сила солому ломит, но лишь тогда, когда Кремль, убедившись, что кнут не помогает, извлек из заначки редко применяемый пряник и «попросил» Кавбюро пересмотреть решение о передаче Зангезура Азербайджану. А дальше все пошло по известным сценариям. Были расстрелы, и много, но в целом режим смягчился, по крайней мере, топорами уже не рубили, а вакансии старались заполнять местными кадрами. Дальнейшая же судьба границ Армении была определена в феврале-марте следующего года на Московской конференции, куда делегацию Армянской ССР по требованию турок даже не пустили. Республика осталась жить примерно в границах, очерченных на карте поныне, потеряв не девять десятых территории, как предполагалось по договору с Карабекиром, а вдвое меньше, всего 40 % в пользу Турции и еще от 5 % в пользу братского Азербайджана.