Русские отряды на французском и македонском фронтах (1916-1918 г.г.)

Так как во Франции в данное время ощущалась острая нужда в рабочих, в особенности для обработки полей, то уже через несколько дней по прибытии в лагерь первых эшелонов русских войск было возбуждено ходатайство о привлечении солдат из лагеря ля Куртин к сельскохозяйственным работам. Французские власти, однако, очень недоверчиво отнеслись к этим ходатайствам и, напротив, настаивали на принятии разного рода изоляционных мер для ограждения местного населения от проникновения пропаганды.

Таким образом русские войска сразу почувствовали себя как бы на некотором особом положении.

Время показало, что решение французских властей о размещении обеих бригад в одном лагере было глубоко опасным ввиду различной степени распропагандирова-ния бригад. Как читатель увидит несколько дальше, в 3-й особой русской бригаде сохранилось гораздо больше здоровых элементов, которые пытались даже вступить в борьбу с царившей кругом хаотичностью и разлагающей бездеятельностью.

Уже 8 июля, то есть через короткое время по прибытии бригад в Куртинский лагерь, командующий войсками Лиможского района доносил: «В русской дивизии произошел полный раскол. 3-я бригада отделилась от 1-й и обосновалась биваком в Мандрен (Mandrin), в 8 километрах от ля Куртин».

Что случилось? Чем может быть объяснено такое распадение дивизии надвое?

Старший французский офицер при дивизии майор Лелон (Commandant Lelong) так объясняет случившееся в своем донесении от 14 июля:

«Собрание обеих бригад обнаружило наличие в среде их чинов двух настроений: одно, разделяемое большей частью солдат 1-й бригады (и некоторой частью людей 3-й бригады), формулируется желанием добиться какой бы то ни было ценой возвращения в Россию и согласием сражаться только на русском фронте.

Второе, составляющее почти общее мнение чинов 3-й бригады и лишь некоторых элементов 1-й бригады, заключается также в стремлении возвратиться, если возможно, в Россию, но допускает боевую деятельность также и на французском фронте, если таково будет приказание Временного правительства.

Генерал Занкевич, в убеждении, что только второе настроение допустимо в войсках, решил разделить сторонников каждого из этих течений, не допуская их смешения[49].

В результате большая часть 3-й бригады (за исключением 500–600 человек) и несколько сот людей 1-й бригады оставили на следующий день, 8 июля, барачный лагерь при селении ля Куртин и стали биваком на границе лагерного участка (в районе Мандрен).

11 июля этот отряд сделал новый переход к северу и расположился биваком у селения Фельтен (de Felletin), где устроился штаб дивизии.

Остальная часть дивизии (то есть большая часть 1-й бригады и 500–600 человек 3-й бригады) – сторонники возвращения в Россию какой угодно ценой, остались в бараках лагеря ля Куртин.

Между ними образовалось расстояние в 23 километра…

Отряд, стоявший биваком у Фельтена, проявлял даже желание организовать занятия. Майор Лелон нашел для них учебное поле в четырех километрах, и только некоторая удаленность помешала его использовать. Напротив, куртинцы пребывали в бездеятельности и постепенно запустили окончательно свою лагерную стоянку.

На почве бездеятельности развились разного рода болезни и алкоголизм. Особенно многочисленны были заболевания венерические. Один из врачей выразился так: «Можно сказать так, что болен весь отряд».

К сожалению, праздность оказалась в некоторой мере болезнью заразительной и для чинов 3-й особой бригады. Уже в конце июля на фельетинцев стали поступать отдельные жалобы от местных властей. Это обстоятельство, равно приближение холодного времени и враждебное отношение к куртинцам, вызвало решение о перевозке их в лагерь Курно (Coumeau), близ Аркашона. Перевозка эта была выполнена 10 августа, и в результате ее бригады были поставлены в совершенно изолированное друг от друга положение. Но еще до этого разъединения около тысячи куртинцев оставили своих единомышленников и перешли в лагерь фельетинцев.

В дальнейшем в Куртинском лагере имели место печальные события, о которых привожу данные, почерпнутые исключительно из документов французского военно-исторического архива[50].