Русские отряды на французском и македонском фронтах (1916-1918 г.г.)

В назначенный ультиматумом срок сдалась незначительная часть куртинцев (около 1000 человек), в том числе все главные их вожди. Вслед за этим руководители усмирения почему-то сочли нужным замедлить его темп, предоставляя куртинцам один льготный срок за другим и тем отступая от заранее выработанного плана действий.

Мало того, сдавшиеся было куртинцы, в числе около 5000 человек, были возвращены главными руководителями усмирения обратно в лагерь ля Куртин под предлогом невозможности оборудования для них бивака на месте сдачи. Результаты подобной нерешительности не замедлили сказаться: куртинцы настолько укрепились в сознании своей безнаказанности, что, открыто глумясь над присланным на усмирение отрядом, вернулись в свой лагерь и снова отказались от всякой мысли о добровольной сдаче. С другой стороны, карательный отряд, сформирование которого рассматривалось фельтенцами как выполнение тяжелого гражданского долга, почувствовал себя глубоко оскорбленным безнаказанным издевательством мятежников, и это чувство оскорбления вместе с возникшим недоверием к авторитету командования сообщилось всем фельтенцам. Следствием этого явилось с их стороны категорическое решение отказаться от дальнейшего вмешательства в дело усмирения куртинских беспорядков и настойчивое требование перехода в другой лагерь для подготовки к новому выступлению на фронт. Понимая и разделяя подобное настроение солдат, отрядный комитет настоял на переводе их из лагеря Фельтен в лагерь Курно, в окрестностях г. Бордо. Таким образом, первая попытка ликвидировать куртинское дело закончилась полной неудачей, и результатом явилось то, что наши внутренние, домашние раздоры оказались вынесенными на суд французского общественного мнения, что в связи с прискорбными событиями на русском фронте в корне подорвало престиж русского отряда в глазах союзников.

Отрядный комитет считал нужным особенно подробно остановиться на описании вышеизложенных событий, так как они сыграли исключительно важную роль в жизни руского отряда во Франции.

В лагере Курно удалось более или менее правильно наладить занятия, и отрядный комитет стал прилагать все усилия, чтобы добиться у французского правительства разрешения стать на сектор. В этом стремлении комитет встретил полное сочувствие и энергичную поддержку со стороны начальника отряда генерала Лохвицкого, всегда принимавшего близко к сердцу интересы и нужды вверенного ему отряда.

К сожалению, французское правительство, предубежденное против русских войск, не пошло навстречу горячему желанию отряда, который таким образом был обречен на полное бездействие в глубоком тылу. Это, конечно, гибельно отразилось на моральном состоянии русских войск, уже в достаточной мере подавленных куртинским делом. Кроме того, солдаты, сознательно или бессознательно, чувствовали недоверчивое, чтобы не сказать больше, отношение к себе со стороны французских граждан. Всё вместе взятое вызывало беспорядочное брожение умов, выразившееся в широком пьянстве и неизбежных эксцессах, которые, в свою очередь, укрепляли в окружающем населении уверенность в окончательном падении дисциплины в русском отряде и дискредитировали самую идею организации армии на революционно-демократических началах. Создавался безвыходный заколдованный круг, о который разбивались все организационные и просветительные начинания войсковых организаций. Приходится отметить, что офицерство в большинстве случаев, помимо своего весьма слабого участия в комитетах, не сумело до сих пор найти других форм, в которые могло бы вылиться их влияние на солдатскую массу. Отголоски Корниловского движения, дошедшие до отряда сквозь призму французской прессы, придававшей ему далеко не верное освещение и разно воспринятое офицерской и солдатской средой, нанесло несомненный ущерб делу укрепления взаимного доверия. И здесь, как и во всех случаях жизни отряда, отразилось в малом виде то, что переживалось в более крупном масштабе в России.

В первых числах сентября был приказ военного министра о необходимости немедленной и на этот раз окончательной ликвидации куртинских беспорядков и вслед затем об отправке всего русского отряда обратно в Россию. Первая часть приказа была приведена в исполнение сводным полком без непосредственного участия французских вооруженных сил. Меры усмирения были на этот раз выработаны помимо участия отрядного комитета, считавшего невозможным после первого прецедента брать на себя ответственность за события, руководить которыми он не был призван.