Русские отряды на французском и македонском фронтах (1916-1918 г.г.)

Уже 15 мая Пенлеве указывал генералу Саррайлю, что наступательные операции против германо-болгар не должны развиваться до предела крайнего напряжения и, наоборот, находиться в строгом соответствии с силами войск. «Вам принадлежит, – телеграфировал министр главнокомандующему союзными армиями, – определение момента, когда операции должны быть остановлены»[84].

В числе наиболее переутомившихся частей македонского фронта, несомненно, была 2-я особая русская бригада. С августа 1916 года, то есть в продолжении 8 месяцев, без всякого перерыва она несла боевую службу и выдержала ряд серьезных боев, стоивших ей больших кровавых потерь. В течение последних пяти месяцев в излучине р. Черной названная бригада занимала сектор, где нельзя было найти отдыха ни днем, ни ночью. Противник находился в расположении 100–200 метров и проявлял усиленную деятельность. Нужно было быть все время начеку, ибо каждую минуту неприятель мог сделать попытку ворваться в траншеи бригады. Почти непрестанно люди находились под неприятельским огнем, причем особенно их беспокоили мины, имевшие большую разрушительную силу. Даже в резервах не было возможности укрыться от огня вследствие исключительно неблагоприятных условий местности. В то же время угнетающе действовало сознание, что смерть и страдание вносит в русские ряды болгарский солдат, сын того народа, которого русские всегда считали братским и за свободу которого несколько десятков лет перед тем сражались наши отцы. К этим переживаниям морального характера присоединялась еще усиленная заболеваемость, проистекавшая из особенностей климата и физической усталости. Люди были измучены тяжелыми работами в трудном грунте и при крайне неблагоприятной погоде по укреплению позиций и проведению в тылу дорог, едва обеспечивавших подвоз необходимых им предметов продовольствия и боевого снабжения.

Начальник бригады генерал Дитерихс, высоко доблестный генерал, прекрасно знавший настроения своей бригады и правильно оценивавший ее силы, счел себя, наконец, обязанным обратиться с письмом (от 18 мая 1917 года) к генералу Саррайлю с откровенным словом и ходатайством о продолжительном и вполне заслуженном отдыхе для частей своей бригады.

«Я обязуюсь добавить, – писал генерал Дитерихс после изложения уже приведенных мотивов, – что положение русских войск в Салониках еще утяжеляется численно незначительным составом всего отряда, таким образом особенно остро чувствующим свою оторванность от всего родного.

Войсками английскими и французскими эта отчужденность чувствуется менее.

В особенности острым это чувство стало теперь, когда на Родине происходят события, недостаточно ясно понимаемые и ложно трактуемые услужливыми агитаторами и пропагандистами.

И тем не менее последние бои показали, что боевая мораль войск прекрасна. Оба полка смело пошли в атаку и в обстановке боя дали блестящие доказательства своей боеспособности.

Достаточно сказать, что в течение четырех дней бомбардировки, предшествовавшей атаке, войска потеряли 33 убитых и 226 раненых. Это не уничтожило их моральной силы ко дню атаки. 4-й полк, например, впоследствии дважды подряд бросается в атаку на неприятеля под смертоносным дождем его снарядов и пуль, извергаемых артиллерией и пулеметами, причем каждый раз врывается в окопы противника. В неприятельском расположении впереди и в изолированном положении он удерживается в течение целого дня до глубокой ночи, потеряв свыше 50 % своих людей.

Но всяким силам имеется предел. Чтобы сохранить в войсках бригады боевой огонь, необходимо им предоставить временно полный отдых. Это будет заслуженной наградой за 8 месяцев трудной работы. Из 12 тысяч человек, которых я привез из России, заключает генерал Дитерихс, и которых я получил здесь в качестве пополнений, я потерял убитыми, ранеными и контуженными до 4400 человек и до 8 тысяч человек разновременно переболело в госпиталях. Эти цифры достаточно красноречивы и показательны, чтобы свидетельствовать о трудности пережитого времени. Нужен полный отдых, который нельзя дать людям на позиции, нужны также пополнения, ибо теперь в частях остались едва достаточные кадры».

Прошло, однако, еще несколько дней, прежде чем генерал Саррайль отдал распоряжение об оттяжке 2-й бригады в тыл. Только 24 мая командующий французской армией на востоке генерал Гроссетти получил приказ о направлении бригады в Ekcisou.

Почти одновременно была оттянута в тыл и 4-я русская бригада, бессменно находившаяся на позициях в течение полугода. Части ее расположились в районе Bania – Petrsko, и с 13 июня обе бригады окончательно вышли из подчинения сербской армии. С этого дня русские бригады перешли в непосредственное ведение генерала Саррайля,

Одной из причин, по которым генерал Саррайль решил оттянуть обе бригады в тыл и расположить их в одном районе, было полученное им 26 мая сообщение о том, что русская Ставка окончательно решила вопрос о соединении обеих бригад в одну дивизию.

Дивизия должна была принять название 2-й особой русской дивизии и получить следующий состав:

1) Пехота:

Штаб дивизии;