Русские отряды на французском и македонском фронтах (1916-1918 г.г.)

Одновременно с началом наступления в Фессалию к Коринфскому каналу подошли транспорты с французскими войсками, которые к утру 11 июня были высажены на материк и заняли перешеек. В Пирее, однако, дело не обошлось без задержки. Париж, с которым не переставал сноситься верховный комиссар, задерживал высадку войск в ожидании результата предъявленного королю Константину ультиматума. Этот последний был вручен г. Жоннаром через председателя афинского Совета министров Займиса, и срок его истекал лишь в полдень 12-го. От ответа короля зависело – будет ли союзный десант спущен на материк при условиях мирной или военной обстановки.

Как известно, король Константин уступил союзникам и передал свой престол своему брату королю Александру, чем было избегнуто кровопролитие. Союзные войска беспрепятственно высадились в Пирее, и таким образом дело союзников, несмотря на крайне ограниченные силы, на которые оно опиралось, было выиграно.

Через несколько дней генерал Реньо осматривал русские батальоны и их лагерь. «На мое приветствие: «Здравствуйте молодцы», – описывает он свое посещение, – люди, к которым было обращено это приветствие, отвечали с веселым видом. Русский лагерь был хорошо разбит, госпиталь – помещен в монастыре и хорошо содержан. От всего виденного я получил хорошее впечатление и, в случае необходимости боя, наши русские союзники способны были бы дать его, став рядом с нами…»

Наш посланник в Афинах князь Демидов, выражая протест против командирования русских войск в Афины, требовал их возвращения в Македонию. Требование его, однако, не могло быть немедленно удовлетворено вследствие слабости высаженного отряда и неуверенности в прочности политического положения. Лишь после того как в Афины прибыл г. Венизелос, ставший во главе нового правительства и установивший твердый порядок, приемлемый для союзников, русские войска, вступившие к тому времени вместе с остальным отрядом в Афины, могли быть отправлены по железной дороге в Салоники.

Случилось это лишь в начале июля. Русские батальоны были перевезены по железной дороге до станции Plati, a затем они двинулись походным порядком в район Баницы (Banica), где находился штаб 2-й особой дивизии.

В районе Ваписа дивизия находилась до конца июля. Моральное состояние ее частей стало быстро ухудшаться под влиянием тех реформ, которые принесло революционное время в России и которые оказались для армии смертельными. Авторитет офицеров упал, ибо в них хотели видеть остаток прежней власти, против которой шло со всех сторон усиленное гонение. К тому же офицерская масса, привыкшая только к честному исполнению своих обязанностей, оказывалась нередко бессильной вступать в словесные «дискуссии» с хорошо натасканными и часто мало добросовестными агитаторами. Офицерство терялось, не имея точных директив как поступать, и всё больше отходило от солдатской среды. Так в отношениях двух сторон появились первые трещины, которыми весьма искусно воспользовались агитаторы, чтобы их расширить и сделать непроходимыми.

Генерал Саррайль был осведомлен о тяжелом внутреннем разладе, переживавшемся русскими частями, и выражал готовность идти навстречу всем тем начальникам, которые предупреждали его о необходимости предоставления дивизии продолжительного отдыха. Однако обстановка, в которой находилась македонская армия, складывалась для этого крайне неблагоприятно. Англичане выражали определенно свое желание уменьшить число дивизий, находившихся у них в районе Салоник. Формирование новой греческой армии шло не столь быстро, как бы того хотелось. Итальянцы не соглашались на расширение занимавшейся ими зоны. Наконец, сами французы нуждались в отдыхе. Некоторые их дивизии бессменно находились на позициях. Французская безответственная пресса кричала, что все люди, находившиеся на театре военных действий полтора года, заслужили бесспорное право на отдых и отпуск. Этот крик был, конечно, подхвачен в армии; в результате же его оказалось, что во французских дивизиях македонского фронта до 20 тысяч человек могли претендовать на увольнение в отпуск. Было явно недопустимо увольнение такого значительного числа солдат. На этой благодарной для агитаторов почве выросли в войсках волнения и даже случаи явного неповиновения. Пришлось прибегнуть к разоружению зачинщиков…

В таких обстоятельствах генерал Саррайль оказался вынужденным отдать 24 июля 1917 года приказание о выдвижении 2-й особой русской дивизии на позицию. Дивизия эта должна была войти в состав французской Восточной армии и сменить: 76-ю французскую пехотную дивизию – на фронте между озерами Преспа, Охридским и Малик, и четыре левофланговых батальона 156-й французской дивизии – между озером Преспа и горной цепью Баба Планина (Baba Planina).

Смена частей прошла без всяких инцидентов. К своему сектору дивизия была подана на тракторах; обоз же, пулеметные роты и рота конных разведчиков совершили необходимое передвижение походным порядком.