Русские сказания

«Фу ты! — отмахивается от осы Пахомыч. — Чего тебе надо?» Оса же прямо к нему в бороду садится, медвяные капельки пьет. Дед не видит, а оса и сама делом занята, некогда ей. Сидим мы, пьем чай, благодушествуем, смеемся. Другие — кто в поле на работе, а кто в огороде занят. На земле порядок, в поле — урожай, в саду полно спелых вишен, абрикосов, уже желтеющих, а яблоки начинают краснеть, наливаться. Скороспелка уже начнет вот-вот с дерева падать. Ее сушат на чердаке, под железной крышей дома, где такой жар, что за сутки она сухая. Это к Рождеству для взвара, а другая часть — на пастилу, на варенье. Яблочное варенье, если хорошо сделано, зимой — благодать. От него пахнет летом! И, конечно, мама — первая рукодельница во всем этом. Ей некогда вздохнуть. С раннего утра она раньше зари встает и — за работу. Дети дома, а старшие братья в городе где-то, развлекаются. Мы же, домашние, живем, как полагается летом на Дону: бегаем босиком, купаемся, катаемся на лодке, ловим рыбу, гуляем, забираемся иной раз так далеко, что часами бредем усталые к родным тополям, акациям и липам, видным издали, сквозь ветки которых то мелькнет зеленая крыша, то белые стены или блеснет окно. Там, на пороге, стоит озабоченная мать: «И где вас носит? — встречает она недовольным тоном. — Сейчас чай пить, а вас нет!» И вот такая жизнь была. Крестьянские ребятишки, конечно, кто старше десяти, — в поле, загорелые, только по вечерам и видим. Гордятся они, что им тоже работать надо! А кто помоложе, те в деревне «цыплят стерегут» и с нами бегают. Набегаемся, устанем — и к нам, в сад, а там в малиннике засядем, сестра в дом сходит и принесет всего, что можно придумать. Сидим и едим за троих. Потом расходимся, уговорившись на завтра, что делать.