Русские - собиратели славян

Таким образом, скандинавы ещё во времена оны начали взаимовыгодный обмен с местными аборигенами — шкурки в обмен на жизнь. У норвежцев это называлось «вейцла», у шведов — «ёрда», что на славянский прекрасно переложилось термином «полюдье». Дань эта собиралась регулярно, и совершенно очевидно, что нечто подобное скандинавы должны были развернуть и в Восточной Европе, ограничиваясь только масштабами того сопротивления, что им окажут местные охотники.

Но, с другой стороны, одним отъемом долго сыт не будешь. Не не здесь места, чтобы рассчитывать на постоянную раболепную покорность. Да, местные, пожалуй, похуже вооружены и боевого опыта имеют куда меньше, чем викинги. Однако постоянный упорный и жёсткий противник, какими предстают в скандинавских сагах бьярмы — в конечном итоге, аборигены севера Восточной Европы, — само по себе свидетельство, что путь норманнов за данью не был усеян розами. А в итоге и саги свидетельствуют, что и обыденное для Средневековья покорение слабого сильным, и обложение данью обязано было сочетаться и сочеталось с торговлей. Полюдье, как свидетельствуют северные нарративы, не представляло собой вваливание отряда пьяных головорезов в деревню, а сочетало также и привоз «городского» товара, и совместные дела с местными элитами. Вплоть до дружбы. И — тоже дело подчас необходимое — до усмирения неприятелей подданной общины. По сути, наёмничества.

Впрочем, смирительные акции были, как правило, совместными — кому же охота отказываться от своей доли заработанного мозолистыми руками с мечом? И неизбежно в таковых походах ковалось не то чтобы боевое братство, по некое феодальное взаимопонимание: да, я твой подданный, но вассал, а не раб. Откуда оставался лишь шаг до собственно формализации сотрудничества пришельцев и местных.

Ну а коль скоро об оккупации и геноциде речь не идёт, то возникает нужда обустроить на Земле не гебитскоммандатуры, а «пункты мира». Где можно обмениваться товарами и услугами ко взаимной выгоде.

Я назвал такие пункты факториями.

Противостоять натиску обезумевших от звона серебра скандинавов могло только наличие уже чьего-то контроля над транзитными речными путями с Севера на Восток. Причём сравнимого по силе потенциального отпора силе потенциального нападения. Однако местные племена, во многом утратившие былую пассионарность, не могли или не хотели дать соответствующего отпора.

Причин тут несколько.

Первая причина: местные элиты — а отпор всегда организуют элиты — именно что не хотели давать отпор. Ведь, собственно, захожие скандинавы были им полезны и выгодны. С их выучкой и мобильностью они сами собою выдвигались на роль агентов сбыта товарной продукции местных хозяйств. С соответствующими бонусами для тех, кто эту продукцию им поставит. И с возможностью пригрозить непослушным или жадным исправительно-уничтожительными мерами со стороны вислоусых дядек с грозными мечами и секирами. Не думаю, что был избыток тех, кто желал подвергнуться такому увещеванию.

Вторая причина: пришельцы не были проводниками иностранной экспансии. Они были как бы экстерриториальны — пришли, загрузились товаром, ушли. Вернулись, расплатились за услуги, ушли. И как пункты такого обмена возникали вдоль транзитных путей открытые торгово-ремесленные пункты. Которые не имели государственной принадлежности. Мы не видим в них ничего, что напоминало бы остатки государственных учреждений — дворцов, казарм, арсеналов и проч. Здесь всё относительно ровненько, все живут примерно одинаково.

Исполняли эти пункты, следовательно, не политическую, а экономическую функцию. Как и в Скандинавии, они обладали определённой экстерриториальностью. В них волен был заходить кто угодно — если, конечно, не с целью грабежа и захвата. Зашедший получал обслуживание, мог купить новый корабль, обменять старый, починить вооружение, продать или купить что-то из товара, переночевать, оттянуться с весёлыми девками и так далее.

Не форты для своих, обеспечивающие прочность завоевания. А фактории для всех, предоставляющие свободу торговли.

Именно с них начиналось административно-территориальное строение страны. От Руси первичного присвоения, Руси рэкетирской она превращалась в Русь торговую, обменную.

И те же гости-кушця-воины-бандиты скандинавские, находники, тоже превращаются здесь в… русских! О чём говорят результаты раскопок: