Русские - собиратели славян

Не будем в чевёртый раз задавать сакраментального вопроса. А скажем в итоге, что смирился Владимир со своею участью:

Да говорит-де Владимир таково слово:«Да хоша много было на Чурила жалобщиковДа побольше того-де челобитчиков, —Да я теперь на Чурила да суда-де не дам».

Самого же Чурилу пригласил —

— Да во стольники к нему, во чашники.

Переводим. Стольник — одно из высших лиц княжеской администрации, в ведении которого само пропитание государя. Чашник, согласно «Большой советской энциклопедии», ведал —

— хозяйственным, административным и судебным управлением дворцовыми сёлами и деревнями, населёнными добывавшими мёд бортниками, и дворцовыми бортными лесами.

Иными словами, не только мужички-жалобщики попадали в руки того, на кого они жаловались. На деле сам государь вверял захватчику и свою жизнь и всё своё хозяйство.

От какового предложения Чурила отказываться не только не стал, но и завёл ещё в благодарность интрижку с женою Владимира — «прекрасной княгинею Апраксией».

Дело дошло до общественности, общественность начала шептаться, шёпот дошёл до князя, а сама Апраксия допита до безумия, предложив мужу сделать Чурилу ещё и постельничим. Причём в данном случае не в административном, а в прямом качестве. Ибо сам Владимир вынужден был пригрозить отрубить ей голову за то, —

— что при всех ты господах обесчестила.

Ну а Чуриле от дома было отказано, в чём, согласимся, былина явно пытается выдать желаемое за действительное.

Действительное же довольно стройно восстанавливается по вот какому эпизоду реальной истории:

В лѣто 6526. Поиде Болеславъ сь Святополкомъ на Ярослава с ляхы, Ярославъ же множество совокупируси, варягы, словсны, поиде противу Болеславу и Святополку. И приде Волыню, и сташа оба полъ рѣкы Буга. И бѣ у Ярослава корьмилець и воевода Буды, и на ча Буды укаряти Болеслава, глаголя: «Да что ти пропоремъ трескою чрево твое толъстое». Бѣ бо великъ и тяжекъ Болеславъ, яко пина конине моги сѣдѣти, но бяше смысловъ. И рече Болеславъ: «Аще вы сего укора не жаль, азъ единъ погибну!» И, вьсѣдъ на конь, вьбреде в рѣку, а по немъ вой его. Ярослав же не утягну исполчитися, и побѣди Болеславъ Ярослава. Ярославъ же убѣжавь с чстырми человѣкы к Новугороду. Болеслав же вниде в Кыевъ сь Святополкомъ. Ирече Болеславъ: «Разведете дружину мою по городомъ на кормъ». И бысть тако.

В переводе: польский король Болеслав, во исполнение как родственных обязательств (Святополк приходился ему зятем), так и чисто коммерческих планов (ограбить Киев, а по заключении мира отхватить победоносно липших территорий на Червенской Руси), пошёл наказывать Ярослава. Который к тому же, с точки зрения польского лидера, был узурпатором, отнявшим законный киевский трон у зятя.

Это предприятие вполне удалось из-за крайней безалаберности Ярослава — может, он тоже, как по былине, пировал до вечера «со бояры да дружило»? Похоже, что так, ибо как ещё, кроме как с пьяного куражу, можно было выскакивать на берег речки и орать угрозы вражескому королю, не будучи готовыми к битве?

Но, как бы то ни было, Киев был оккупирован, а киевская земля была разделена между поляками им на прокорм. Судя же по эпизоду, в котором —

— Болеслав же бѣжа ис Кыева, възма имѣние и бояры Ярославлѣ и сестрѣ его… —

— при захвате города в руки Болеслава попала сама Предслава Владимировна. А та сыграла в развитии данной гражданской войны и иностранной интервенции роль настолько заметную, что удостоилась даже рассказа об этом в летописи. В общем, вполне сопоставимо с образом Апраксы-королевичны.