Русские - собиратели славян

…отметим отсутствие на некоторых поселениях хорошо выраженного слоя с керамикой X или даже XI–XII вв. (Горчаковщина, Любша, Наволок, Дубовики), из чего следует, что на таких поселениях приблизительно во второй половине X в. жизнь прекращается и возобновляется или начинается лишь в XI–XII вв., а в некоторых случаях даже позднее. /*/

Неплохо погуляли «миротворцы» — на столетие всех повырезали…

Утихомирилось всё, похоже, лишь после 875 года — вплоть до конца века оставлено всего 2 клада.

Так что жизненная логика говорит в ответ на эти факты: ежели кто и призывал варягов, то явно не пользовался при этом поддержкой местного населения, которое «призванным» пришлось усмирять ещё два десятилетия и дойти при этом до Ростова и Мурома. А если вспомнить, что и власть после призвания досталась некоему королю из норманнов, то, откровенно говоря, версия добровольного призвания трещит по всем швам.

Окончательный же крест на ней ставит понимание того, кто стал бенефициарием во всей этой истории.

Вспомним: делегаты от конфронтирующих сторон отправились к варягам, а ни к какой не руси. Никакой руси в Скандинавии и не зафиксировано, а в предыдущей своей работе я показал, что это — чисто внутренний элемент населения Восточной Европы. Скандинавского происхождения, но местный. Грубо говоря, «оместнившиеся», ставшие нативными скандинавы. Но паши послы едут за море, к варягам. То есть в Скандинавию.

Далее. Пошли ли делегаты за наёмниками или же действительно решили позвать нейтрального правителя, опирающегося на самую грозную по тем временам вооружённую силу, — вряд ли мы уже узнаем надёжно. Логика, как мы видим, говорит за то, что призвание, мягко говоря, маловероятно. Но можно предположить, что банда озверелых наёмников вышла из-под контроля и захватила власть.

Что же, посмотрим, могло ли так быть.

Итак. В каждой войне есть свой бенефициарий. Не обязательно тот, кто вонзил меч в горло последнему врагу — войны, бывает, заканчиваются и ничейным результатом. Но бенефициарий в них бывает всегда. Тот, кто получил наибольшие выгоды.

В нашем случае очевидно, кто начал процветать после описанных в летописи событий:

2 период (VI–VII яруса; около 865—920-е гг.). Пожалуй, именно в это время Ладога наибольшим образом напоминает североевропейские центры типа Бирки и Хайтхабу. Расширяется площадь поселения, вокруг него формируется некрополь, в котором представлены разнотипные погребения. Наиболее ярким памятником является норманнский могильник в урочище Плакун, единственный в своём роде на территории Руси. Рядом раскопана большая насыпь, отличная от сопок и содержавшая помимо кремаций камерное погребение воина с конями на вершине. Аналогии насыпям Плакуна уводят на юг Скандинавии. Норманнские древности отчетливо просматриваются на общем фоне культуры поселения…. Открытый раскопками Е. А. Рябинина и В. И. Равдоникаса дворцовый комплекс свидетельствует о наличии в Ладоге резиденции первых Рюриковичей или их наместников. /226/

При том, что плотность застройки в городе не восстановилась вплоть до 920-х годов, скандинавский элемент в нём явственно присутствует самым приоритетным образом. Более того: как мы уже знаем, —

— с этого момента можно говорить о сходстве его топографии с североевропейскими виками и т. н. «открытыми торгово-ремесленными поселениями» Восточной Европы. /226/

И снова — то же самое в Изборске и Пскове: