Читаем Русские в СССР полностью

В первые месяцы советской власти большевики были более чем гуманны в отношении своих противников. Так, они отпустили на все четыре стороны генерала Краснова, двинувшего свои части на революционный Петроград, причем ограничились одним лишь честным словом – не вести борьбу с новой властью. Слово он свое, как известно, не сдержал.

Почти сразу же после октябрьского переворота в Петрограде был составлен достаточно разветвленный антисоветский заговор во главе с монархистом В.М. Пуришкевичем. Заговор этот был раскрыт, и все его участники предстали перед революционным трибуналом. И приговоры им были вынесены, прямо скажем, смешные. Так, Пуришкевич получил четыре года общественных работ, а уже весной 1918 года был окончательно прощен. (И закономерно отправился на Дон, к белым.)

В Москве установление советской власти сопровождалось тяжелыми и кровопролитными боями. Противники большевиков захватили Кремль и перебили всех солдат его гарнизона – 500 человек. Но когда большевики победили, то они освободили и восставших юнкеров, и руководителей восстания – в частности, председателя Комитета общественной безопасности В.М. Руднева, который после этого также побежал к белым.

В январе 1918 года было совершено покушение на Ленина. Тогда террористов не поймали. Но через несколько дней был раскрыт еще один заговор – с целью убийства Ленина. Владимир Ильич попросил помиловать террористов, что и было сделано – покушавшихся отправили (по их желанию) на фронт. И вот же какая штука – большинство отпущенных опять-таки оказались в белом стане.

Ничего себе банды кровожадных убийц! Да большевиков, применительно к тому периоду их деятельности, следует обвинить в мягкотелости и гнилом либерализме. Заговорщиков не прощают, а наказывают – это аксиома. И если бы большевики действительно наказали всю эту публику по-настоящему, то в будущем многие бы серьезно задумались – стоит ли поднимать против них оружие.

Перейти на страницу:

Все книги серии Русский взгляд

Русские в СССР
Русские в СССР

Жесткая критика воинствующего антисоветизма, объединяющего многих русских националистов с самыми отпетыми либералами. Обсуждение наиболее острых и болезненных вопросов отечественной истории.Есть ли основания объявлять революцию 1917 года «величайшей катастрофой XX века», а политику большевиков – «геноцидом русского народа»? Кем были русские в СССР – «жертвой коммунистического режима» или становым хребтом Империи, объектом чудовищных экспериментов или творцами будущего? Правы ли исследователи, называющие русских «главными потерпевшими» от советской власти? Была ли государственная русофобия случайным эксцессом или сутью «красного проекта»? Считать ли сталинскую эпоху временем национального унижения и «хождения по мукам» или вершиной русской истории?

Александр Владимирович Елисеев

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Целительница из другого мира
Целительница из другого мира

Я попала в другой мир. Я – попаданка. И скажу вам честно, нет в этом ничего прекрасного. Это не забавное приключение. Это чужая непонятная реальность с кучей проблем, доставшихся мне от погибшей дочери графа, как две капли похожей на меня. Как вышло, что я перенеслась в другой мир? Без понятия. Самой хотелось бы знать. Но пока это не самый насущный вопрос. Во мне пробудился редкий, можно сказать, уникальный для этого мира дар. Дар целительства. С одной стороны, это очень хорошо. Ведь благодаря тому, что я стала одаренной, ненавистный граф Белфрад, чьей дочерью меня все считают, больше не может решать мою судьбу. С другой, моя судьба теперь в руках короля, который желает выдать меня замуж за своего племянника. Выходить замуж, тем более за незнакомца, пусть и очень привлекательного, желания нет. Впрочем, как и выбора.

Лидия Андрианова , Лидия Сергеевна Андрианова

Публицистика / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Попаданцы / Любовно-фантастические романы / Романы
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное