Русский ад. Книга вторая

Руцкой обомлел: «Борис Николаевич, злонамеренная фальсификация. Спросим Баранникова! Я говорил о Нечаеве! Вас обманули…».

И действительно, у Баранникова есть Нечаев, а в «варианте» для Ельцина кассету изменили…

Ельцин разозлился — х-хрясь кассетой о дубовые панели своего кабинета…

Что дальше? А ничего. Все осталось как есть!

Сидеть в президиуме рядом с Борисом Николаевичем — никакого удовольствия. Хоть бы раз посмотрел он на Председателя, хоть бы слово сказал!

Говорят, вручал на днях ордена спортсменам. Приглашают пловчиху, олимпийскую чемпионку. Ельцин пытается повесить ей орден на грудь, но руки с бодуна трясутся, зацепиться не может.

— Осторожно, Борис Николаевич, — шепчет девочка. — Силикон не приколите!

На самом деле Хасбулатов больше боялся Руцкого — не Ельцина.

Президентских амбиций у Руцкого вроде бы пока нет, но Руцкой железно верит в себя, как все военные летчики: «судьба придет — по рукам свяжет…».

Ельцин терпеливо, как мог, его учил:

— Не надо, Александр Владимирович, ссориться сразу со всеми… Вы эти армейские замашки бросьте…

— Я ж не с министрами ссорюсь, Борис Николаевич, — вскипал Руцкой. — Это ж экстрасенсы, а не министры! Закрыл глаза, а завода — нет, тю-тю завод…

У нас фокусы повсюду, а не реформы!

Вдруг Ельцин спросил:

— А вы б пошли в министры обороны?

Руцкой опешил:

— Я… не могу.

— Поч-чему эт-та не-мож-жешь?..

— Я не командовал округом.

— И шта?..

— Опыта нет.

— Придет! — махнул рукой Ельцин. — Вы шта-а… — он опять перешел на «вы», — хуже Грачева!

— Грачев может, Борис Николаевич, а у меня совесть есть, — парировал Руцкой. — Это ж вы министров ставите: закончил десятый класс — и в правительство!

— Ты на личности не переходи… — попросил Ельцин.

— Ну а как, Борис Николаевич? Вон Гайдар. Был завотделом «Правды». Даже не «Литературки», где иногда встречалось что-то свежее. Может, он… великий экономист? Отвечаю: нет. Он засранец.

— Шта… тебе сказать… — Ельцин не спорил, а Руцкой не отступал.

— Вот Ельцин. Он прошел на Урале от каменщика до первого секретаря обкома. А эти? Какая у них школа? Газета «Правда»?

— Ха-ароший ты мужик, Александр… Но по парням моим… ты себя переломи. Время нынче такое, молодые нужны. Старикам коммунизм не свалить.

— А какое? Какое сейчас время? Демократия это не апокалипсис, верно? Вон, уральские директора… Вы их знаете. Так и берите в министры! Людей, что ли, нет?

— Люди есть, — уверенно сказал Ельцин.

— Каданников с АвтоВАЗа.

— Что… Каданников?

— Готовый министр промышленности, Борис Николаевич! Вы поймите: я ж вам… стул не пилю. Даже если Президентом вы еще 20 лет послужите, мне будет только за 60. самое оно… — да? Для Президента.

Почему-то такая простая мысль Ельцину в голову не приходила.

Он оживился:

— Слушай, Александр! Забирай ВПК! Руководи! А на экономику я человека с Урала поставлю. Знаю там… товарищей… где нам найти председателя правительства?

— Посмотрите на Скокова, — посоветовал Руцкой.

— А вы с ним… не друзья?..

— Только «здрасьте» и «до свидания», Борис Николаевич! Но чудеса вытворять он не будет. Скоков же с серьезнейшего завода пришел. И лямзнуть не даст! У него кроме квартирки да «газели» с прицепом… просто нет ничего, Борис Николаевич, такой это парень…

Хасбулатов медленно, по капельке пил столетний коньяк и пытался понять: с чего вдруг Руцкой сейчас чувствует себя ответственным за всю нацию?..

— ВПК? Умышленная ложь, Саша! — вздохнул Хасбулатов.

— Конечно! — Руцкой разгладил усы. — Проходит неделя, Ельцин — ни гугу Вдруг звонок: «Александр Владимирович, зайдите…».

Иду. У него такое лицо — будто он меня второй Звездой наградил.

— А вы, Александр Владимирович, не взяли бы в свои руки сельское хозяйство?..

— Куда тебя? — засмеялся Хасбулатов. — К коровам?

Он даже рюмку поставил обратно на стол.

— Руслан, я чуть не упал, ей-богу! Сколько в России аграриев, губернаторов… тот же Полежаев из Омска, хороший был бы министр…

— Подстава, однако…

— А вам помогут, — ухмыляется Ельцин, — посчитают… Зато дело, понимать, национальное…

Выхожу от президента и сразу — к Бурбулису: «Твоя, сука, работа?» В угол забился — молчит!

Руслан Имранович прикрыл глаза, но в этот момент к нему нагнулся Филатов:

— Оклад Президента вы объявите?

Хасбулатов встал.

— Уважаемые депутаты! Может быть, самое время поставить на голосование повестку дня в целом? А там посмотрим… если отпочкуются какие-то вопросы…

Все уже устали, и Хасбулатова почти никто не слушал.

— Уважаемые депутаты! Ставлю повестку дня на голосование. Голосуем, коллеги… Прошу не отвлекаться. Идет голосование…

Через минуту на электронном табло выскочили цифры:

Кворум для принятия решения 521

Проголосовало «за» 715

Проголосовало «против» 35

Воздержалось 23

Не голосовало 1

Всего проголосовало 773

«Это ж я не голосовал… — очнулся Хасбулатов. — Надо же, увлекся и забыл…»

— Повестка дня принята, уважаемые коллеги. Объявляю перерыв на 20 минут, а потом — доклад Бориса Николаевича.