Русский ад. Книга вторая

Грим подвел Ельцина. От жары его лоб был в капельках пота, грим потек, но Ельцин не знал, как его промокнуть, чтобы не измазаться еще больше.

Руслан Имранович опять повернул к себе микрофон.

— Коллеги, чуть не забыл. Прошу пропускать наших депутатов, участников Великой Отечественной войны, в буфете без очереди… — Договорились, друзья?

Депутаты хлопали стульями, и его никто не услышал.

«Ну и черт с вами…» — махнул рукой Хасбулатов.

68

Дьявол, — Чуприянов понимал, что второй раз Антон уже не придет, «западло» это у них, разговор закончен, такие ребята по два раза не повторяют.

Откуда такой гонор, однако? Главные люди стали? По всей России самые… главные? Вон Яша Голдовский, кожевенных дел мастер. Из Тюмени. Схватил сейчас весь западносибирский нефтехим, прежде всего — Тобольский нефтеперерабатывающий завод. Ничего не боится Яша: случись что на объектах — это же новый Чернобыль! Да и у Антона, у «измайловских», уже десяток предприятий, главное — Саянский алюминиевый завод, гордость Сибири, один из лучших в мире, не только в России — в мире!

Сегодня цель у «измайловских» — Красноярский алюминиевый; КАРЗ и Ачинск, глинозем, комбинат Чуприянова, это (в цепочке) единое целое. Начали с Саянска, закончат КРАЗом, вопрос времени, это ясно, то есть защитить сейчас Чуприянова — уже некому.

Чуприянов знал, да и многие знали: за Антоном стоят чекисты Баранникова, подполковник Измайлов с Лубянки — многолетний куратор бригады Антона. Отсюда и вывеска: «измайловские…

Кто он, Чуприянов, для этих парней: «Красный директор»? Оборонщик: кавалер двух орденов Ленина, с которым Косыгин и Байбаков здоровались за руку: в гробу они видели все, что было — когда-то — до них!

Постарел, постарел Чуприянов за последний год… Все красноярские директора вдруг резко постарели. Валится — на глазах — дело жизни: только что, весной, эти парни, бригада Антона, уничтожили в Питере завод систем числового обеспечения, построенный Силаевым и Паничевым по новейшим итальянским технологиям. Вместо высокоточных станков с ЧэПэУ завод числового обеспечения выпускает сейчас… сигареты!

Чуприянов сразу, на первой же встрече, предупредил Антона: в Ачинске, в его «грязных цехах», плотно обвешенных колючей проволокой, работают (отбывают срок) 847 заключенных.

В ответ — злющие, ненавидящие глаза Антона. Не знал Чуприянов [а мог бы и догадаться, между прочим), что в «зонах» Антон уже побывал. И не раз!

Хочешь быть богатым — отбери!

Беседовать с такими парнями, как Антон, интересно. Власть (да и сама жизн, если угодно) занималась все советские годы важнейшим делом: таких, как Антон, коммунисты всячески старались заглушить.

А хрена: Антон восставал как Феникс из пепла. У них — кошачья живучесть! А еще есть необъяснимый, исстари идущий пиетет народа (всей нации, если угодно) перед такими гражданами, как «Измайловские» и К°. — Укоренилось: они могут все, эти крепкие, жилистые парни, деньги для них — легкое дело, не сумела советская власть (старалась, но силенок не хватило) загнать их в подполье… — разве можно не уважать таких людей, таких бойцов?

А в самом деле: если бы в 91-м Ельцину под руку подвернулся матрос Дыбенко, тот самый, революционный… кем бы он сейчас был?

Старовойтова, предложившая себя в министры обороны, чем отличается в этом смысле от Дыбенко, Крыленко и т. д., и т. д.?

Разница в чем: Ленин отбирал заводы в пользу государства, а Ельцин отбирает заводы… у государства… в пользу кого?

Расцвел Антон, поднялся, дружит, как он говорит, с министром Нечаевым, — да разве только с ним?

Именно дружит. Не делится, а дружит. Делиться сейчас не принято, не та стадия, но ведь дружба — в нужный момент — может стать дороже, чем деньги. Антон смел, и смелость у него в крови; это, наверное, от деда, кавалера трех степеней Солдатской славы, — за своих друзей Антон порвет кого угодно, выстрелит первый, не промахнется и потом еще долго, с удовольствием, будет мочиться на труп своего врага…

— В России все принадлежит народу, — смеялся Антон. — Вот Чубайс и раздает: наше — нам.

— А цель? Какая цель? — допытывался Чуприянов. — Разве производительность труда зависит от формы собственности?

— Цель? — улыбался Антон. — Цель — поменять человеческие ценности.

— И религию тоже?

Антон смотрел на Чуприянова, как на идиота:

— А вы пустите попов в бизнес, и попы сами быстренько поменяют религию… Вы когда-нибудь видели, чтобы в монастырях открывались рестораны? Или кафе? Не дешевые столовые для бедных прихожан, нет: кафе? В Москве, дорогой, это уже есть!

Первого сентября Антон сам повел своего сынишку в первый класс.

— А вы, родитель… что можете сделать для школы?.. — сразу спросила завуч.

— Я?.. — Антон сделал вид, что задумался. — Хм… Что могу?.. Могу, например, возбудить уголовное дело…

Ни одного матерного слова. Речь, как у столичного профессора словесности: мягкая, глубокая, неторопливая…

…Если его, Чуприянова, прикончат, Катюха сама отдаст Антону акции ачинского глинозема. Те акции, которые Чуприянов год назад перекупил (отобрал?) у своих же рабочих.