Русский ад. Книга вторая

Призываю вас выполнить хотя бы одно свое обещание: уйти в отставку вместе с правительством всех этих офисных задохликов. Пожалейте Россию, — уходите! Хватит ей дураков!

Под громовые овации Тулеев медленно сошел с трибуны.

Члены правительства сидели перед телевизором, как дети, пойманные на вранье.

— Выключить телевизор, Борис Николаевич? — тихо поинтересовался Шумейко.

Ельцин не ответил. Он встал, тяжело отодвинул кресло и медленно подошел к зашторенному окну.

75

В «Праге» росли пальмы, было уютно и тихо. На улице — холод собачий, ветер, мгла, а здесь совсем другой мир — приветливый и добрый…

Людей немного, но все столики заняты, надо чуть-чуть подождать. Альку в «Праге» хорошо знали, она никогда не скупилась на чаевые.

— Привет, хозяин!

Метрдотель Игорь украдкой, почти незаметно чмокнул Альку в щечку. Панибратство с гостями в «Праге» запрещено, здесь строго следили за приличиями — как в старой России.

— Столик есть?

Игорь развел руками:

— Ты б позвонила, родная…

Алька небрежно, поставленным поворотом плеча, сбросила дубленку, а Игорек ловко ее подхватил.

Девушки теперь не снимают шубки, а скидывают их — в руки гардеробщика или метрдотеля.

Время кидков!

Алька обожала шубы Ирины Танцуриной. Они легкие-прелегкие, чуть расклешенные; в Питере Танцурина одевала жен местных депутатов и жены помогли Танцуриной открыть собственный магазин на Невском.

С кем же еще дружить бизнесу, как не с политиками? С интеллигенцией, что ли? Интеллигенция хочет все получить бесплатно, как это было при коммунистах…

Игорь суетился изо всех сил:

— Может, к дедульке подсядешь? Смотри, какой дедулька у окна, чай глушит, уже третью чашку, на пожрать денег нет. Ты красивая девушка, дедулька будет в восторге, красивая девушка — всегда событие.

Игорь умел говорить.

— И рожа… посмотри… смешная. Живой комикс просто…

За столиком сидел старик, одетый как бы на скорую руку: он пил чай и с удовольствием, озорно рассматривал в окно прохожих на улице.

Нашел же кого предложить, насекомое! Одиноких людей всегда видно издали. Алька подошла к старику:

— Разрешите? — Она небрежно кивнула на свободный стул.

— Бог мой! Это ж прям честь для меня, — встрепенулся старик. — Такая грациозная девушка и меня… не испугалась… Садитесь, прошу, прошу!..

— А вас надо бояться? — насторожилась Алька.

— Ой, я вот скажу… — Старик сразу перешел на «ты». — У нас в цирке, я ж цирковой… все добрые. А злые, знаешь кто? Дрессировщики. Но не все! Я когда петуха дрессировал… петух на меня вообще не смотрел. Зверь силу любит, даже петух, а я, милая, человек соловый…

Игорь крутился только вокруг них:

— Ну вот, ну вот… — подошел Игорь. — А столик наметится — сразу пересажу…

Старик смотрел на него укоризненно:

— Не горячись, а? Так познакомимся, да? — И он протянул Альке ладошку. — Олег Константинович… Фамилия простая, русская: Попов.

А вы, юная леди? Пожелаете себя назвать?

— Аля… — представилась она. — Фамилия Лоран.

— Псевдоним?

— Ну да… — смутилась Алька. — Вообще-то я — Веревкина.

— Это ничего, ничего… — успокоил ее старик. — У нас в цирке был жонглер. Тарас Целый. Фамилия такая: Целый. Добрейший парень! Как-то раз он пришел с заявлением в местком, чтобы местком разрешил ему выступать под псевдонимом Арбенин.

Алька открыла сумочку и достала пачку сигарет.

— И что?

— Постановили: «Пусть называется!»

Весь цирк смеялся, но это же все было… по-дружески, без подкопа…

Олег Константинович пил чай и аккуратно прикусывал сахар. На его галстуке плясал черный человечек — в котелке и с тросточкой.

— Чарли Чаплин, — прошептал он, тыча пальцем в галстук. — Чаплин — мой бог!..

Алька никогда не видела, чтобы на галстуках изображали людей.

— Курите?

— Что вы, мадемуазель, — засмеялся Олег Константинович. — Курить — это сейчас дорого!

Подскочил официант, щелкнул зажигалкой.

— Пива неси, — приказала Алька.

Олег Константинович смотрел на нее с обожанием.

— О, баварское! Лучшее в мире. Я его… страсть как люблю. Боюсь только немного потолстеть!

— Есть еще «Хейнекен», — подсказал официант.

— Неси, — кивнула Алька. — И орешки не забудь.

Алька поедала орехи, как свинья желуди.

— А пиво, говорят, на почки влияет… — Она не знала, как ей правильно поддержать разговор.

— У нас, у цирковых, как заведено? — оживился старик. — После представления благодарный зритель приходит за кулисы. Надо ж «спасибо» сказать, верно? И сразу вынимает какую-нибудь интересную бутылку… Иногда — просто водку, но это ж водка, слушай, была!

Мне тут… недавно… водку «Жириновский» прислали… Кошмар, Алинька! Рашпиль в горле!

Алька закурила.

— А вы, значит, из цирка?

— Из цирка, ага… Но сейчас вот… выступаю редко. В Германию перебрался, город Унгельштадт… Так вот, Алинька, цветочек мой… все у меня получилось…

— Клево! Германия!

— А вышло как? — продолжал старик. — Супруга моя заболела раком. И рак ее сожрал. На глазах прям… За полгода. Был человек — и вдруг от него только половинка осталась. А потом и вовсе комочек…

Старик замолчал, ему на глаза навернулись слезы.

Алька тоже молчала, просто не знала, что полагается говорить в таких случаях.