Русский ад. Книга вторая

— Просто я лучше других. У нас в «Мадмуазели» такая сволочь… им только деньги нужны.

— В тебе нет паскудства, — согласился Лев Николаевич. Если примем, значит, многому. Стрелять, например, Алька развеселилась:

— В кого?

— Не в кого, а когда, товарищ Веревкина. Чекисты стреляют только в крайних случаях. А главное для вас — научиться видеть людей. Вот… как Мессинг. Входить к ним доверие. Жить их жизнью, если потребуется. Каждый олигарх, Алевтина, — это сундук, закрытый на тысячу замков. Надо, значит, всего ничего: просто подобрать ключик.

— Через еб… то есть, пардон, через секс? — быстро поправилась она.

— Да через что угодно! — ответил Лев Николаевич. Поставь на стол вино — и сразу придут гости, это наш принцип, товарищ Веревкина!

…Вообще-то он был какой-то потерянный, этот Лев Николаевич. Старый чекист с манерами побитого жизнью человека из коммуналки. Да он и сам, похоже, не понимал, зачем «конторе» в большом количестве потребовались сейчас такие ребята, как Алька! Все начальники Льва Николаевича, генералы, богатеют на глазах. Это не скрывается! Они открыто «крышуют» бизнес — особенно свалки, самый легкий вид барышей. А Баранников (земля слухом полнится!] завел специального человечка (может, и не одного), который раз месяц открывает Баранникову счета «на предъявителя» в западных банках…

Алька представила Льва Николаевича в военной форме и прыснула от смеха: ей показалось, что мундир висит на нем, как пижама.

— Ты чего?.. — удивился Лев Николаевич.

— Скажите, а Ельцин… идиот?

Она вдруг сама испугалась своего вопроса и зачем-то перешла на шепот:

— Я ведь серьезно спрашиваю. А то мне… и спросить-то не у кого!

— Какие у тебя… вопросы интересные.

— Просто я статью читала… — объяснила Алька. — Как Ельцин на аэродроме поссал прямо под самолет. При людях. А они его с цветами встречали…

И так хорошо поссал, что лужа образовалась.

— Какая еще… лужа? — поежился Лев Николаевич.

— В газете пишут… Завтра принесу.

— Кто пишет?

— Не знаю… мужик какой-то. И тоже на скрытого алкаша похож.

На следующий день Алька действительно принесла полумятый номер газеты «Совершенно секретно», где выступил с интервью Павел Вощанов, пресс-секретарь Президента.

Бывший пресс-секретарь.

…Нам было сказано, что «Речной клуб» — одно из самых элитных заведений Америки… Все рассаживаются согласно табличкам с именами на огромных круглых столах. Сбываются худшие опасения Суханова — шеф выпивает, но ничем не закусывает. К нему то и дело подходят улыбающиеся американцы, трясут руку, произносят какие-то комплименты, а после, чокнувшись и пригубив из своего бокала, отходят, ступая место другому желающему поприветствовать первого советского коммуниста-оппозиционера. Зато наш Борис Николаевич, чокнувшись, выпивает до дна. Черт бы их всех подрал! И в первую очередь — этого хитромудрого Сороса, который буквально не отходит от Ельцина ни на шаг. Алференко обеспокоен не меньше Суханова — уже половина десятого, через полчаса мы должны вылететь в Балтимор, а Ельцин, похоже, только вошел во вкус неформального общения с капитанами американского бизнеса.

— Надо ему сказать, что пора прощаться.

Суханов смотрит на Алференко с жалостью.

— Может, Рокфеллер ему об этом скажет? Рокфеллера он послушается.

К счастью, банкира-миллиардера не приходится просить о столь деликатном одолжении. Поскольку самолет, которым мы должны лететь в Балтимор, принадлежит ему, то он в курсе того, что нам пора выдвигаться на аэродром.

— Мистер Ельцин! Я благодарен, что вы нашли время встретиться с нами. Это был прекрасный вечер! Но, к сожалению, мы вынуждены отпустить вас в Балтимор. Мой самолет к вашим услугами.

У богатства есть немало жизненных преимуществ: нам не надо торопиться на аэродром — когда приедем, тогда и взлетим. Не надо регистрироваться, сдавать багаж и проходить спецконтроль — нас доставили прямо к трапу, возле которого поджидает улыбающийся пилот:

— Господа, рад вас приветствовать! Самолет готов к взлету. Ваш багаж на борту, — и пожав нам руки, заканчивает сугубо по-американски: невзирая на чины и звания пассажиров:

— Как только наберем высоту, я предложу вам, парни, выпивку и закуски. Приятного полета!

Верный оруженосец Суханов недовольно ворчит: «Какая еще выпивка, какие закуски?» Ярошенко успокаивает: это традиционная американская шутка…

Лучше бы пилот и впрямь пошутил. Может, не было бы тогда того, что случилось часом позже. А случилось такое, что хочется забыть, но, увы, не забывается.