Русский ад. Книга вторая

Он не договорил: Гайдар уже быстро шел к трибуне, принимая на ходу поздравления от обнимавших его депутатов. Уже почти никто не сомневался, что Гайдар опять будет премьером, а в руках премьера — весь бюджет государства. Может быть, Гайдар хотя бы в лицо запомнит тех, кто в эту минуту протянул ему руку?

Лица депутатов лоснились от улыбок, а Починок, сидевший в проходе, вскочил, встал, обнял Гайдара и широко, с размахом его перекрестил.

— Я нетрадиционный… — мягко улыбнулся Гайдар. — Некрещеный, то есть…

Гайдар всегда верил в себя и верил в Ельцина, — он вдруг заметил, что многие депутаты, сидевшие рядом с Тулеевым и вокруг Тулеева, наверняка — кемеровская делегация, вдруг демонстративно от него отвернулись и подняли вверх большие пальцы: «Егор, мы с тобой!».

Какие суки, а?..

— Уважаемый Президент! — быстро начал Гайдар, опустив оба микрофона пониже. — Уважаемый Председатель! Прежде всего хочу поблагодарить Бориса Николаевича Ельцина за предложение моей кандидатуры на пост… — Гайдар поднял смущенное лицо… — на пост председателя правительства. Я убежден, что в 93-м, коллеги, мы существенно сократим темпы падения производства и создадим все необходимые предпосылки для выхода страны из кризиса. Я убежден, что уже в 93-м можно будет придать этому кризису ярко выраженный структурный характер и быстро сформировать очаги экономического роста в отдельных отраслях — в тех отраслях, которые работают сейчас на нужды народного потребления…

Я убежден, что в 93-м мы остановим дальнейшее падение уровня жизни и сведем темпы инфляции к уровню, который мы имели в июле-августе этого года: 1–2 процента в неделю!

Гайдар действительно держался молодцом, хотя после ночного разговора с Ельциным он не спал больше ни минуты: готовился к съезду.

— Я хорошо знаю, коллеги, — улыбался он, — о непростом отношении и в обществе, и в депутатском корпусе к моей кандидатуре. Должен признаться: не питая иллюзий относительно приятностей роли председателя Совета министров (я-то убежден, что это — одна из самых неприятных должностей, которые существуют), я тем не менее считал бы своим долгом продолжать уже начатую работу, потому что, запустив тяжелейший процесс трансформаций, остановиться сейчас на полном ходу и заняться приятным обсуждением того, как нашему составу кабинета министров не дали осуществить реформы, было бы, считаю, просто недостойно. Начиная дело, надо довести его до конца, до реальных и позитивных результатов…

Депутаты внимательно слушали Гайдара, словно он прежде никогда с этой трибуны не выступал. Не все, конечно, — кто-то просто оторопел от предложения Ельцина, кто-то сразу почувствовал интригу, ибо съезд может Гайдара прокатить… — люди ждали, что же будет дальше.

— Здесь, в зале, коллеги, — продолжал Гайдар, — неоднократно звучали ссылки на Петра Столыпина. Я хочу напомнить: в свое время Петр Аркадьевич просил 10 лет спокойствия для построения великой России. Разумеется, сейчас, после 75 лет обещаний, я не решаюсь просить ни у общества, ни у народных депутатов спокойствия. Единственное, что я прошу сейчас — это понимания. Понимания сложности нынешней ситуации в России и необходимости сохранения политической стабильности.

Благодарю! — выкрикнул Гайдар и быстро сошел, почти сбежал с трибуны.

Невзирая на свою вечно потную комплекцию и полубессонную ночь, Гайдар в самом деле демонстрировал сейчас прекрасную форму. Многие депутаты аплодировали стоя, и Гайдару казалось, что аплодисменты несутся отовсюду: Президент Ельцин тоже ему аплодировал.

К трибуне каким-то чудом пробился Макаров, он был гостем съезда, но Гайдар опередил Макарова: он так быстро шел к своему креслу, что Макаров оказался у него за спиной.

— Браво премьеру! — заорал Макаров. Он так высоко задрал руки и так громко, с визгом аплодировал, что Гайдар тут же обернулся и радостно помахал ему рукой.

О Ельцине вдруг все как-то забыли, никто в его сторону даже не смотрел, а Ельцин заметил: половина зала молчит, насупилась, пожалуй — больше половины, сейчас… значит… что-то начнется…

В его глазах мелькали злые азиатские огоньки.

Вернувшись на место, Гайдар расцеловался с Шумейко, потом с Черномырдиным, — Виктор Степанович подскочил к нему раньше всех, даже раньше Шахрая, хотя Шахрай всегда подходил первый — с любыми поздравлениями.

Хасбулатов с трудом успокаивал зрительный зал:

— Уважаемые депутаты! В эти дни мы задавали Егору Тимуровичу очень много вопросов. Поэтому, может быть, мы сразу перейдем к голосованию? Зачем время терять? Я предлагаю проголосовать за то, чтобы сразу перейти к голосованию по Гайдару. Кто, коллеги, за то, чтобы голосовать поименно? А?.. Такой шум, что я ничего не слышу…

— Дайте, дайте слово!.. — надрывался кто-то в первых рядах партера. — Дайте мне слово!

Зал шумел. Быстрее всех пришли в себя коммунисты и аграрии: какой еще Гайдар? По всей России старики (и не только старики] умирают сейчас быстрее, чем голодные цыплята в инкубаторе!

Хасбулатов покрылся красными пятнами: он нервничал.

— Извините, пожалуйста… отключите голосование! В зале шумно!