Русский декамерон, или О событиях загадочных и невероятных

Если зло посылается целенаправленно и немотивированно, то сила ответного удара возрастает тысячекратно — отсюда и количество «жертв» профессора Гулиа. Все, описанное профессором, происходило в момент наивысшего напряжения нервной системы и когда достигало пика — наступал мощный гипнотический «удар» по врагу. Так как негатив, бумерангом отосланный злоумышленнику, во много раз увеличивался, то соответствующим образом на это реагировала биоэнергетика — наступали сумеречное состояние, слабость, головокружение. Человек на время «обесточивался».

Сам профессор Гулиа не является при этом генератором зла и не может принести вреда людям по собственному желанию, но он обладает мощной защитой того, кого мы называем ангелом-хранителем».

Я целиком и полностью согласен с такой трактовкой, хотя она и не объясняет «наказаний» неодушевленных предметов, что тоже имело место в моей практике. Однако известно множество случаев, когда человек своей сконцентрированной волей мог вызывать, например, возгорания различных предметов, их движение, даже изменение погоды.

А теперь привожу конкретные случаи из моей жизни, причем в хронологической последовательности.

СГОРЕВШИЙ «ВЕРТЕП»

Первый произошел еще в моем дошкольном детстве, когда меня решили отдать в детский сад сразу в старшую группу. Как назло, все русские группы были заняты и меня определили в грузинскую. Но я ни одного слова по-грузински не знал! «Ерунда, — решила мама, — значит, научишься! Знаешь русский, будешь знать и грузинский!»

И тут я на себе узнал, что такое «детская ксенофобия», да еще кавказская! Сперва дети стали присматриваться ко мне: ни слова ни с кем не говорит — немой, что ли? Сидит или стоит на месте, ни с кем не играет. В туалет не ходит — кабинок там, естественно, не было, а в «азиатские» я заходить стыдился. Попробовали толкнуть меня — адекватного ответа не было, драться мне было мамой запрещено. К концу дня штаны мои на причинном месте потемнели — я не мог целый день терпеть малую нужду, а в туалет — путь заказан. Я стал избегать жидких блюд — супа, чая, молока, чтобы как-то снизить тягу в туалет. Вот так и сидел на скамейке целый день или стоял у решетчатого забора, за которым находилась территория русской группы. Слышать милые сердцу русские слова, видеть своих родных светловолосых и светлоглазых людей — единственное, что мне оставалось в этом проклятом детском саду.

Постепенно злоба детей к чужаку все нарастала. Мне стали подбрасывать в кашу тараканов, дождевых червей. Выливали суп, а иногда и писали на мой табурет за столом. Потом уже стали откровенно бить по щекам, плевали в лицо, не стесняясь. Я видел глаза детей, совершающих это, и до сих пор боюсь темных глаз, темных волос и лиц. Хотя, по справедливости говоря, это в общем случае необоснованно. Славянские дети тоже бывают вредные, но какое сравнение! Они никогда не подойдут к чужому ребенку, не сделавшему им никакого зла, чтобы плюнуть в лицо. Разбить бы в кровь такому обидчику рыло, но нельзя, табу — маме слово дал! Я весь день следил, когда туалет окажется без посетителей, чтобы забежать туда и помочиться. Но это случалось так редко!

Дети заметили эту мою странность и решили, что я — девочка, раз не могу зайти в туалет вместе с ними.

— Того, Того! («девочка, девочка») — звали они меня, подбегали, лапали за мягкие места и пытались отыскать отличительные от девочки части тела. Еще бы — бороды и усов у меня еще не было, женского бюста тоже, а детям так хотелось окончательно убедиться, что я — девочка. Теперь, как мне известно, и в детском саду, и в школе группы общие, а тогда об этом и подумать нельзя было. И детские сады и школы были мужские и женские. По крайней мере, старшие группы детских садов были раздельные.

Я был загнан в угол окончательно. Однажды я стоял, прислонившись к решетчатому забору, смотрел на бегающих русских ребят и плакал. Вдруг ко мне с той стороны забора подошел крупный светловолосый парень и спросил: «Ты чего плачешь, пацан, обижают, что ли?» Я кивнул и быстро, глотая слова, чтобы успеть высказаться, рассказал парню, что я не знаю грузинский, что меня из-за этого бьют, что я не могу больше здесь находиться…

— Погоди немного, — сказал парень и убежал. Через минуту он был уже на территории грузинской группы, подошел ко мне, взял за руку и повел по двору. Вокруг столпились мои обидчики и, как зверьки, с любопытством смотрели, что будет.

— Я — Коля, вы меня знаете. Это, — он указал на меня, — мой друг. Я набью морду любому, кто его обидит! Понятно или сказать по-грузински?

Дети закивали, как болванчики, злобно глядя на меня. Я был восхищен речью Коли, но понял, что завтра мне придет конец и устроит его целая группа злых, как хорьков, детей.

Когда мама вела меня домой, я срывающимся голосом попросил:

— Мама, не отправляй меня больше в этот детский сад, я не буду мешать дома, не буду спускаться во двор, не буду даже ходить по комнатам. Я буду неподвижно сидеть на стуле, чтобы не мешать, только не отправляй меня сюда больше!