Русский декамерон, или О событиях загадочных и невероятных

После злоключений в Тбилиси я переехал жить и работать в город Тольятти в Тольяттинский политехнический институт, где меня выбрали по конкурсу доцентом. Поселили в студенческом общежитии — двухэтажном бараке. Занятий у меня еще не было, я страшно скучал и попивал водку в одиночестве, поскольку никого еще не знал.

В последний раз я поехал в Тольятти через Москву. Пару дней провел с любимой женщиной Таней, рассказал ей об изменениях в моей жизни. Она, посмотрев, как я был одет, немедленно повела меня в комиссионный магазин и купила длинное черное кожаное пальто с меховой подстежкой, которую можно было снимать. Это пальто застегивалось на металлические пуговицы, а кроме них был еще широкий пояс с металлической же пряжкой. Купила она мне также черную меховую «ушанку» с кожаным верхом и опускающимся «козырьком» и черные кожаные же перчатки.

— На Волге бывают сильнейшие морозы с ветром — дыхание Сибири! — пояснила Таня, — мигом в ледышку превратишься!

Конечно же, деньги я выслал Тане сразу, как только получил «подъемные». Когда я надевал всю эту «кожу», то становился похож на комиссара времен Гражданской войны. Пальто имело огромные внутренние холщевые карманы, в каждом из которых помещалось по три поллитры. Находка, а не пальто! Пропал бы я без него, первой же зимой холода зашкаливали за сорок три градуса и при этом еще дул сильный ветер. Но наступления зимы я, возможно, и не дождался бы, не будь этого пальто, купленного мне любящей и любимой душой.

Заканчивался октябрь, в Тольятти уже несколько раз шел снежок, но таял. Дул ледяной пронизывающий ветер. Наконец выпал устойчивый снег. Из моего окна, выходящего на запад, открывался вид на шоссе и бескрайнее поле. Очередной день мой прошел в тех же мучениях сексуальной и трудовой недостаточности, что и раньше. Часам к четырем я выпил настолько сильно, что заснул. Проснулся на закате, чего не пожелаю даже злейшему врагу. Народная мудрость говорит, что сон на закате приводит к страшнейшей депрессии при пробуждении.

Так случилось и со мной. Меня разбудил луч заходящего за снежный горизонт огромного красного солнца. Я понял, что наступил вечер, а перспектив — никаких. Пить водку не хотелось, я был сыт ею по горло. Впереди — пустота, черная дыра, сплошная энтропия!

Я привстал с постели, случайно потянув за собой простыню. Обнажился край грязно-серого матраса с огромной иссиня-черной печатью «ТФКПИ». Я догадался, что это «Тольяттинский филиал Куйбышевского политехнического института» — матрас был старый, еще тех времен, когда наш Политехнический был филиалом.

«Ну и занесло же меня! — с ужасом подумал я и похолодел от этой мысли. — Москва, Тбилиси, теперь вот этот филиал… А дальше что? Дальше — ничего!»

Я резко поднял голову и оглядел верх комнаты. Над окном с видом на уже зашедшее солнце проходила труба водяного отопления.

«Вот на чем надо вешаться, — решил я, — но где взять прочную веревку?»

«Пояс, у тебя есть кожаный пояс от пальто, что купила тебе Таня!» — вдруг посоветовал мне вкрадчивый «голос ниоткуда».

Я выдернул из пальто кожаный пояс, просунул его конец в пряжку, соорудив подобие петли, и забрался на подоконник. С этой высоты я увидел самый верхний краешек заходящего за снежный горизонт солнца.

«Успеть, успеть!» — забеспокоился я и лихорадочно стал завязывать узлом конец пояса на горячей железной трубе. «Успеть, пока не зашло!» — бессвязно бормотал я, спешно просовывая голову в петлю. «Успеть!» — как в бреду проговорил я, прыгая с подоконника.

Рывок за шею, затем — темнота в глазах, и вот я уже ощущаю себя лежащим на полу с петлей на шее. Я взглянул на трубу — на ней торчал завязанный узлом конец пояса. Порвался, порвался Танин пояс, не дал мне повисеть вволю! Я встал на колени и повернул петлю на шее оборванным концом вперед. Пояс лопнул по косому шву; было заметно, что он сшит из мелких кусочков кожи. Воспользуйся я брючным ремнем, вынули бы меня из петли еще не скоро…

Резкий стук в дверь прервал мои мысли; я, пошатываясь, подошел к двери и отпер ее ключом, торчащим из замка. В дверях стоял незнакомый молодой человек интеллигентной наружности.

— Меня зовут Геной, фамилия — Абросимов, я живу в комнате под вами. У вас падало на пол что-нибудь тяжелое? — Гена взглянул на мой оригинальный галстук, на оборванный кусок пояса на трубе и все понял. Он вошел в комнату и затворил за собой дверь. — Вы разрешите мне пригласить вас к нам на чай? Я живу с женой Леной и сейчас у нас в гостях еще одна дама. Уверен, что вам сейчас необходимо развеяться. Только, пожалуйста, снимите этот ваш ужасный галстук!

Глупо улыбаясь, я снял «галстук», бросил его на койку и пошел за Геной. По дороге Гена сообщил мне, что он меня знает — я новый доцент с теоретической механики, и что дама, которая у них в гостях, тоже живет в нашем общежитии — она доцент с кафедры химии.

Мы зашли в комнату Гены, где за столом пили чай две женщины — однойлет двадцать, другой лет на десять больше. Япред-ставился дамам и сказал, что у меня со стены свалилась тяжелая полка с книгами и чуть было не зашибла меня.