Русский диверсант абвера. Суперагент Скорцени против СМЕРШа

— Так точно, да, он здесь, — потом повернулся к Скорцени, — господин штурмбаннфюрер, можете войти, генерал вас ждет.

Скорцени, войдя в кабинет, вытянулся по стойке «смирно» и вскинул правую руку в нацистском приветствии:

— Хайль Гитлер!

Кальтенбруннер, не вставая из-за большого письменного стола, на полированной поверхности которого стояли массивный чернильный прибор, настольная лампа и пепельница, махнул рукой:

— Проходи, Отто, садись поближе. Сколько мы с тобой не виделись?

— Ровно десять дней, господин обергруппенфюрер!

Скорцени щелкнул каблуками, по-военному четким шагом подошел к небольшому приставному столику, образующему букву «Т» с монументальным столом хозяина кабинета, и почтительно присел на стул с правой стороны.

— Непостижимо быстро летит время! — посетовал Кальтенбруннер. — Столько событий, дел невпроворот, кажется, день равен мирному году! И брось, Отто, эти китайские церемонии, держись проще: не забывай, что мы с тобой старые приятели — к тому же земляки, черт возьми!

Действительно, оба были австрийцами, жили когда-то в Вене и познакомились еще в конце двадцатых годов. Потом их жизненные пути надолго разошлись и почти не пересекались, но Кальтенбруннер не забыл приятеля молодости. В январе 1943 года, когда по распоряжению Гиммлера Эрнст Кальтенбруннер возглавил Главное управление имперской безопасности, руководство отделом 6S (материальный, моральный и политический саботаж) он поручил именно Скорцени. Отдел этот, входящий в состав 6-го управления РСХА, сокращенно назывался диверсионным. Такое кадровое решение было в стиле обергруппенфюрера СС: назначать на руководящие посты в своем ведомстве только лично известных ему людей. Теперь, полтора года спустя, можно было с уверенностью сказать: Скорцени полностью оправдал оказанное доверие и прекрасно проявил себя в нелегкой должности командира эсэсовских диверсантов. Именно поэтому Кальтенбруннер собирался поручить ему совершенно секретное задание особой государственной важности.

Генерал достал очередную сигарету: он был заядлый курильщик и выкуривал в день до ста и более крепчайших сигарет — у него даже пальцы были коричневыми от никотина. Как и Скорцени, Кальтенбруннер выделялся высоким ростом и внушительной фигурой, но имел более крупные и грубые черты лица, массивный подбородок; он был старше на пять лет тридцатишестилетнего Скорцени.

На приставном столике для телефонных аппаратов, справа от внушительных размеров кресла — под стать письменному столу, зазвонил один из нескольких телефонов, при этом на его передней панели замигала лампочка. Начальник РСХА взял трубку (это был аппарат внутренней связи), ответил своим резким, хрипловатым голосом:

— Да, я понял! На сколько задерживается? Хорошо, как только доктор прибудет, немедленно проводите ко мне. Документы можете занести сейчас!

В кабинет вошел дежурный офицер, положил на стол перед шефом внушительной толщины папку с документами и молча вышел.

— Вот видишь, Отто, — кивнул Кальтенбруннер на принесенные бумаги, — превратился в настоящую бумажную крысу: оперативные сводки, рапорты, отчеты, донесения агентов, шифротелеграммы, радиоперехваты и прочая, прочая… И так каждое утро, пропади все пропадом!

Скорцени лишь сочувственно кивнул, ибо хорошо представлял масштабы той огромной Системы, гигантского и всеохватывающего ведомства, которое возглавлял сидящий перед ним человек.

— Однако, — продолжал генерал, — я тебя вызвал не для того, чтобы жаловаться по поводу этой груды макулатуры на столе. Разговор у нас будет весьма серьезный, я ожидаю еще одного человека, он задерживается и будет минут через пятнадцать. Пока что вот — ознакомься с этим документом, здесь самая последняя информация. — Генерал протянул Скорцени два подколотых вместе листа плотной бумаги. — Кстати, все, что здесь написано, вполне в русле нашей дальнейшей беседы. Можешь пользоваться картой на стене.

Далее Кальтенбруннер начал просматривать с карандашом в руках принесенные ему бумаги, а Скорцени углубился в чтение «Сводки с театра военных действий на Восточном фронте» за истекшие две недели. Это была засекреченная военная сводка — не из тех, что ежедневно передавались по радио помпезной и лживой геббельсовской пропагандой. Как офицер спецслужб, владеющий закрытой информацией, Скорцени знал многое из того, что сейчас читал, но были и неизвестные ему, свежие данные. Общая картина вырисовывалась безрадостная и крайне удручающая: Красная Армия перешла в решительное наступление по всем трем стратегическим направлениям. На севере германские войска, объединенные в группу армий «Север» (с июля 1944 года во главе с генерал-полковником Иоханнесом Фриснером), отступили к линии «Пантера» вдоль границ Эстонии и Латвии. 23 июля Красная Армия освободила город Псков, 28 июля — Нарву.