Русский диверсант абвера. Суперагент Скорцени против СМЕРШа

Стояла сырая и хмурая октябрьская погода, было еще темно. Холодный туман забирался под шинель, и я немного замерз — поднял воротник и засунул руки в карманы. Шли мы достаточно быстро, несмотря на хромую ногу Спиридонова. Он также был в армейской шинели — только в отличие от меня без погон и ремня. На голове у него красовалась та самая кепка, под подкладку которой он давеча засунул мою шифровку, на ногах — давно не чищенные кирзовые сапоги. Путь наш пролегал, как я без труда определил, в основном вдоль реки: сквозь хмурый и серый осенний рассвет вдали едва угадывалась неширокая лента тихого Днепра.

Ночью я пытался осторожно выспросить у Михаила, что за человек его напарник-радист, но вразумительного ответа не получил. «Всему свое время, — рассудил я, — если все пойдет по плану, то скоро увижу этого человека». Однако все сложилось совсем по-другому…

Вскоре мы вышли на нужную нам улицу — о чем мне сказал Спиридонов, при этом она как две капли воды походила на Деповскую: такие же деревянные домишки по обеим сторонам при полном отсутствии асфальта и прочих признаков городской цивилизации. Даже не верилось, что мы находимся в крупном городе. Спиридонов замедлил шаг, как-то подобрался и негромко произнес:

— Мы на подходе. На всякий случай приотстань.

— Понял.

— Будем проходить мимо нужного дома — дам знак, поправлю фуражку. Сразу туда не пойдем, «погуляем» немного.

— Тебе виднее.

Я отстал. Улица, которая называлась Солнечной, делала резкий поворот направо, и Спиридонов увидел впереди какую-то опасность — это я сразу понял по его реакции. Он остановился, но не побежал сломя голову назад, а повел себя весьма квалифицированно: со стороны это выглядело, как будто идущий по своим делам человек вдруг что-то вспомнил, похлопал себя по карманам — ага, хлебные карточки дома забыл! Потом развернулся и заспешил назад… Я же сделал вид, что хочу закурить, замедлил шаг и достал пачку «Казбека».

— Иди за мной! — сквозь зубы процедил «дядя Миша», не глядя в мою сторону, когда проходил мимо.

«Что-то случилось!» — обожгла сознание тревожная мысль. Внешне ничем не выказывая своих чувств, я не спеша сунул папиросы обратно в карман, словно раздумав курить, и поспешил за Спиридоновым. Тот шел впереди прихрамывающей, но быстрой походкой метрах в тридцати. Прохожие нам почти не встречались: прошли несколько женщин да три подростка — по всей видимости, все спешили на работу. Налево и под уклон отходил узкий проулок — туда и свернул Спиридонов. Следуя за ним на приличном расстоянии, я вскоре вышел на небольшую площадь, мощенную булыжником: с одной ее стороны тянулся деревянный забор и находилась проходная какого-то предприятия, куда стекался на утреннюю смену народ, с другой — небольшой скверик. Дальше начиналась асфальтированная улица с двух- трехэтажными домами по обеим сторонам: пейзаж уже походил на городской. «Сейчас узнаем, что он там увидел! — подумал я, присаживаясь рядом с Михаилом на одну из скамеек в пустынном в этот час скверике. — Недаром же рванул как сумасшедший!»

— Дай-ка папироску! — первым делом произнес Спиридонов.

Я достал пачку, открыл и протянул ему: чуть дрожащими руками Михаил зажег спичку и закурил. Потом быстрым шепотом, хотя рядом никого не было, заговорил:

— Дело дрянь! Недалеко от дома радиста я успел заметить две легковушки и какой-то фургон, вроде санитарного. А еще людей вокруг — в военном и штатском… Нутром чую, «взяли» Виктора!

В последней фразе я отчетливо уловил панические нотки и постарался уверенным тоном несколько успокоить напарника:

— Во-первых, это еще неизвестно, во-вторых — мы-то с тобой пока здесь, на свободе, а не в лапах смершевцев!

— Значит, так, — Михаил встал со скамейки, отбросив лишь наполовину выкуренную папиросу, — посиди тут немного, подыши воздухом, а я прогуляюсь — буду минут через тридцать-сорок!

— Куда ты?

— Постараюсь осторожненько разузнать про напарника: потолкаюсь, поброжу вблизи его квартиры — что-нибудь обязательно прояснится. Знаешь, как бывает: бабы в сторонке соберутся посудачить, любопытные соседи тут же толкаются — в общем, ты меня понял…

— На рожон не лезь!