Русский диверсант абвера. Суперагент Скорцени против СМЕРШа

Спиридонов ничего не сказал и быстро удалился. Хотя я и пытался изобразить перед ним видимость спокойствия, на самом деле был в полнейшем смятении — еще бы! По всем признакам получалось, что агента, к которому мы направлялись, «накрыла» советская контрразведка: как иначе объяснить это скопление автомобилей и военных со штатскими в том месте, где он снимал комнату?! Каким-то невероятным совпадением? Вряд ли… «Просто мистика: выходит, за неполные трое суток я второй раз чудом избегаю смертельной опасности! — анализировал я создавшуюся ситуацию. — Однако с выводами спешить пока не будем! Надо дождаться Спиридонова». Немного успокоившись, я пришел к такому выводу: если даже радист и арестован, то ничего сверхъестественного в этом нет. Как-никак Спиридонов с напарником находились в Смоленске более года, неоднократно передавали немцам различные радиограммы, и наверняка «Смерш» давно запеленговал их рацию. Значит, арест любого из членов этой группы был лишь вопросом времени. Удивительным тут было совпадение: радиста «взяли» (если это так) как раз незадолго до нашего прихода. Впрочем, этому также могли быть свои объяснения, например: рация выходила в эфир этой ночью, в очередной раз была запеленгована станциями слежения, и «Смерш» наконец вычислил радиста. Думаю, многое мне сможет прояснить Спиридонов. (Как раз вдали я заметил его невзрачную прихрамывающую фигуру.)

Тяжело дыша, Михаил вскоре неуклюже плюхнулся на скамейку рядом и вытер пот с лица несвежим носовым платком. По его дрожащей руке и тревожному выражению лица я понял, что оправдались наши наихудшие предположения, — и не ошибся! Чуть отдышавшись, он сообщил:

— Все, хана — загребли чекисты Виктора!

— Точно выяснил?

— Точнее некуда! Там у них шуму на пол-улицы было — перестрелка и все такое… Я близко не подходил, потолкался на дистанции, потом зашел к одному инвалиду-сапожнику, он на соседней улице обитает, — якобы насчет ремонта обуви. Ну, слово за слово, разговорились: старик этот мне все и рассказал. По его словам, часа три назад, когда он только с постели поднялся, — это около пяти утра, вдруг слышит: на соседней улице стрельба началась, да еще какая!

— Погоди, Михаил, не торопись! Твой старик ничего не перепутал, точно стреляли?

— Да я о том же его спросил: мол, дед, в самом деле стреляли? Так он даже обиделся: «Я, — говорит, — в немецкую оккупацию в таких вопросах разбираться очень хорошо выучился!» По его словам, минут десять стрельба шла — одиночными и очередями. Потом вроде как бухнуло, и вскоре все затихло. Дедок этот не поленился, пальтишко набросил и доковылял до соседней улицы. Там и другие соседи, в основном бабы, собрались: так их военные отогнали и вокруг дома Пелагеи Петровой все оцепили.

— Он что, радист твой Витя, у этой самой Пелагеи квартировал? — спросил я, заранее зная ответ.

— Как ты догадался? — пробурчал Спиридонов, потом закурил и с минуту сидел молча.

Я его не торопил — в общих чертах все и так было ясно. Потом я задал вопрос, который уже давно вертелся на языке:

— Послушай, этот радист, он когда последний раз выходил в эфир?

— Да сегодня ночью и выходил — вернее, должен был выходить.

— Расскажи поподробнее — это важно!

Из короткого рассказа Спиридонова я выяснил следующее: Виктор Черепанов работал в гараже того же ОРСа, где трудился кладовщиком Михаил. Отдел рабочего снабжения, или, сокращенно, ОРС железной дороги, обеспечивал продовольственными и промышленными товарами небольшие магазины при железнодорожных станциях Смоленской области. Свои отношения агенты-напарники, конечно, не афишировали, но по службе общались постоянно. Виктор, будучи шофером-экспедитором, бывал в частых командировках — развозил товар на своем грузовом ЗИСе. Портативную коротковолновую радиостанцию немецкого производства он по необходимости брал с собой в рейсы — в тайнике под сиденьем в кабине. На связь выходил в различных районах области, в зависимости от маршрута очередной командировки: они со Спиридоновым считали, что таким образом запутывают следы и сбивают с толку смершевцев. Возможно, так оно и было — до поры до времени…

Прошлой ночью Черепанов возвращался из короткого рейса и за несколько десятков километров от города должен был передать немцам последние сведения по железнодорожным перевозкам.

— Уверен, именно сегодня ночью его запеленговали, и скорее всего не в первый раз, — сказал я негромко. — Короче, его вычислили: рано или поздно это должно было случиться.

— Но мы постоянно меняли позывные и рабочие частоты — не меньше четырех раз за последние восемь месяцев. Выходили на связь в различное время, с разных точек и никогда не работали открытым текстом — все сообщения тщательно шифровались… — растерянно бормотал Спиридонов. — Третий, железнодорожник, был вне подозрений…

Видимо, произошедшее просто не укладывалось у него в голове.