Русский крест: Литература и читатель в начале нового века

Рассказы (и фрагменты крупной прозы) русских и русскоязычных писателей в самом широком географическом разбросе – от израильтянина Аркана Карива до швейцарца Михаила Шишкина – сосуществуют со специально для «Сноба» написанными (и переведенными) текстами Альберта Санчеса Пиньоля, Нила Геймана и Майкла Каннингэма. Нет никакой границы – мол, здесь наше, посконно-исконное и зарубежно-соотечественное (это единство уже почти общепринято), – а там зарубежка-иностранка. Так вот, нету никакого гетто – ни для нас, ни для них. Все вместе. Рядом. Сравнивайте.

Между прочим, стратегически неплохая редакторская мысль: скрестить «Иностранку» с «Новым миром». Или «Знаменем».

Но не только в этом замысел.

Конечно, это не старый толстый журнал в классической своей структуре.

Здесь нет ничего, кроме прозы, – причем относительно короткой.

Здесь нет критики, рецензий, обзоров, статей, реплик, публицистики, стихов, архивов, мемуаров и свидетельств – в общем, всего того, что составляет костяк журнала. То есть нет рубрик – и их наполнения. Может быть, перед нами скорее выпуск-альманах, а не журнал? И все-таки – журнал. Потому что представляет срез совсем новой литературы – с пылу с жару, из-под пера вытащенной. Именно это ощущение «свежих продуктов», только что упакованных, и создает журнальную ауру, – хотя структура журнала предельно упрощена.

Почему?

Дело в изначальной установке – на летнее чтение? Не думаю.

За исключением рассказа Виктории Токаревой, как всегда у Токаревой, легкого и приятного, – все остальные тексты, по нынешнему выражению, не только цепляют, но и грузят.

Еще один парадокс, заложенный в журнале, – и еще один вызов – это вызов формату «больших» книг (в том числе и одноименной премии), а также книгоиздателям и книготорговле, ориентирующейся прежде всего на романы.

Номер в целом является аргументом в пользу разнообразия в пределах одного издания. Много прозаиков – разнообразнее индивидуальности, почерки, стили, приемы. Разные языки, мироощущения, оценки. Много рассказов – интереснее, «сюжетно» богаче, насыщеннее историями и персонажами, чем один роман (П. Крусанова, А. Иличевского и т. д., то есть тех, которые объемом претендуют на «Большую книгу»).

Есть нечто общее, объединяющее почти всех поверх границ форматов – и индивидуальностей.

Если прибегнуть к такому традиционному и до сих пор не подводившему методу, как мотивный анализ, становится очевидным

вызов культуре гламура

внутри гламура.